Любовь вернется навсегда - Мария Барская

Вскоре после Нового года Кирилл снова уехал. Командировки у него следовали одна задругой с очень короткими промежутками, которые он в основном проводил у Авроры. Это совсем не значит, что он все время был дома. Он и в Москве с утра до позднего вечера пропадал на работе, и виделись они не столь много.

Как объясняла Аврора Тамаре, скука им в отношениях с Кириллом уж точно не грозит.

— Привыкнуть друг к другу не успеваем. Каждая минута, проведенная вместе, на счету и на вес золота.

Подруга не без зависти вздыхала.

— Эх, мой Олег почаще бы ездил. Может, тогда у нас в отношениях опять острота появилась бы. Ой, помню, он на заре нашей совместной жизни на два месяца стажироваться в Сингапур улетел, так потом, когда вернулся, у нас такой бесподобный секс был…

— Томка, но ты ведь недавно сама в Пермь ездила, — напомнила Аврора.

— Одна неделя не в счет. Олег, по-моему, и не заметил.

— А ты? — полюбопытствовала Аврора.

Тамара замялась:

— А что я? В таких делах у обеих сторон интерес разгораться должен. Нет, Ава, видимо, что было, то прошло.

— Да погоди, может, еще будет. — Авроре самой было столь хорошо, что она желала того же лучшей подруге.

— Ты на что намекаешь? — с подозрением спросила та. — Думаешь, Олег налево пойдет, так сказать, обновляться.

Аврора смутилась.

— Я совершенно другое имела в виду. Сейчас у вас отлив, а потом начнется прилив.

— Для приливов буря нужна, — сумрачно изрекла Тамара. — Нет уж, по мне, лучше пусть штиль остается. Спокойнее и надежнее.

А то потом вообще навострит лыжи в другую сторону.

— Перестань. Олег тебя и детей обожает.

— Все они обожают, пока новый объект не заприметят.

— Тамарка, не наговаривай. Кстати, Кирилл считает, что твой Олег отличный мужик.

Тамара расхохоталась:

— Кто о чем, а вшивый о бане. Я тебе про свой секс, а мне снова про своего Кирилла.

— Ой, извини.

— Да ладно. Я рада, что тебе наконец повезло. Только послушай меня: не тяни со свадьбой! Или он у тебя вообще в последнее время об этом молчит?

— Не молчит, но ничего конкретного мы пока не решили, — призналась Аврора. — Кирилл так занят, что никак до загса не можем добраться.

— Авка, бери инициативу на себя. Организуй.

— Да ладно. Как-нибудь справимся. Кстати, он в следующий приезд обещал познакомить меня со своей мамой.

— Знакомство с мамой внушает надежду, — оценила ситуацию Тамара. — Серьезный шаг с его стороны. Но ты же вроде мне говорила, что он один живет.

— Так и есть. У него отдельная квартира. А мама его обитает со вторым мужем, за которого вышла после смерти отца Кирилла.

— Бойкая мамочка! — присвистнула подруга. — Но это даже хорошо. Вам свою жизнь строить не будет мешать. У нее свой личный интерес есть. Но загс все-таки надежнее.

— Будто бы люди не разводятся. В чем надежность-то?

— Но зачем-то ведь расписываются.

— И мы распишемся, — не сомневалась Аврора. — Только паниковать и торопить его я не стану.

А пока они жили как жили, в Аврориной квартире, которую все больше и больше заполоняли вещи Кирилла. На полочке в ванной стояли его зубная щетка, пена для бритья и бритвенный станок. Рядом висели полотенце и мочалка. В прихожей стояли тапочки, а когда он возвращался из командировки, то и запасные ботинки. В шкафу Аврорину одежду потеснили костюм, выстиранные и выглаженные ее заботливыми руками рубашки, майки, трусы и носки. На подоконнике высилась стопка замысловатых справочников на трех языках. Аврора один раз, из любопытства, перелистала один, и немедленно в ужасе захлопнула. Куча каких-то формул, чертежи разнообразных устройств в разрезе. Нет уж, для нее это слишком сложно.

А главное, в доме воцарился его, такой милый и родной запах!

Жили они вместе по-прежнему только у нее. К себе домой Кирилл так пока Аврору ни разу и не привел. Все не складывалось. Времени не хватало, зато удалось найти время на знакомство с мамой.

Аврора безумно нервничала, пока собиралась в гости. Трижды одевалась, а затем снова переодевалась. В конце концов Кирилл не выдержал.

— Не стоит так мучиться. Ты во всех трех нарядах прекрасно выглядишь. Считай, что мы просто идем в гости. А мать у меня добрая. Не съест тебя, не волнуйся. Убежден: ты ей очень понравишься.

— А первая твоя жена ей понравилась? — Аврора с замиранием сердца ждала ответа.

— Нет. У них с матерью отношения не сложились.

— А вдруг и со мной не сложатся? — продолжала тревожиться она.

Да ты ведь совсем другая. И потом, я, когда в первый раз женился, совсем молодой был и глупый: ничего в женщинах не понимал. Вот и ошибся. А мать сразу поняла. Я потом только разобрался, насколько она была права.

— Может, ты и со мной ошибся? — нервно улыбнулась Аврора.

— С тобой мне крупно повезло!

Он произнес это так, что волнение у Авроры почти улеглось, однако червячок сомнения, совсем крохотный, все же остался.

Кирилл оказался прав в одном: визит к Ксении Степановне прошел без сучка без задоринки. И мама Кирилла — ухоженная, подтянутая, выглядящая лет на пятнадцать моложе своего возраста, и ее муж, выглядящий, наоборот, годами пятнадцатью старше своих лет, держались с Авророй предельно приветливо и вежливо. Но это было не то искреннее радушие, которое сразу располагает к людям. За ним ощущалась некая отстраненность, не позволявшая подлинной близости, и Аврора чувствовала себя, будто первоклассница, которую первый раз в жизни вызвали к доске.

— Какое у вас интересное и необычное имя! — почти сразу отметила Ксения Степановна.

— Мама постаралась, — начала объяснять Аврора. — Ей казалось, что с интересным и необычным именем у меня и жизнь будет необычная.

Ксения Степановна корректно улыбнулась.

— И удалось задуманное?

— Скорее, нет, — улыбнулась в ответ Аврора, чувствуя, что улыбка получилась жалкая, вымученная и кривая. — И в детстве я намучилась со своим именем. Как только в школе меня не дразнили, — отчаянно борясь со смущением, продолжала она. — Зато сейчас оно мне очень нравится. Хотя я по-прежнему осталась вполне обычной.

— И совершенно ты не права! — вмешался Кирилл. — Ты очень необычная. И познакомились мы с тобой необычно.

Ксения Степановна, глядя на сына, опять улыбнулась, на сей раз снисходительно. Кирилл, однако, ничего не заметил. А муж Ксении Степановны, промычав что-то вежливо-невразумительное, но ободряющее, продолжал увлеченно есть.