В сетях любви - Сесилия Грант

— Как это у вас получилось? — Уилл сидел неподвижно, напряженно ожидая от нее ответа. Она напоминала греческую богиню: уверенную, могущественную, обаятельную. На ней и платье было под стать богине, оно подчеркивало красоту ее фигуры и оттеняло голубизну ее глаз. Он не мог избавиться от ощущения, будто она только что разделась специально для него.

— Благодаря способности к математике и великолепной памяти. — Она положила руки на стол и сдвинула ладони. — И еще, естественно, благодаря натренированным пальцам.

Разделась? Черт бы ее побрал. Да она ходит голышом перед ним! Он дотронулся пальцем до пикового короля, лежавшего сверху.

— Вы смотрели на эти карты, когда я их переворачивал, и запомнили раскладку всех десяти хендов?

— У меня в мозгу отпечаталась картинка. — Она гордилась собой, и это было видно по тому, как на мгновение засияло ее лицо, и слышно по радостному голосу. — Я всегда все так запоминаю. Если бы вы перечисляли друг за другом тридцать восемь карт, я наверняка повторила бы все без единой ошибки. Но если я вижу их разложенными на столе, я запоминаю их как карту.

— Тридцать восемь. Вы сосчитали их?

— Ненамеренно. Но хенды состояли из трех, трех, пяти, четырех, трех, четырех, пяти, четырех, четырех и трех карт.

— Господь всемогущий. — Он даже не счел нужным проверить ее слова. — Значит, память подсказывает вам, где находится каждая карта, а ваш математический ум подсказывает, в каком порядке их сложить. Но вот как вам удается их так складывать? Ведь вы ни разу не отвели взгляд от моего лица.

— Практика. — Она перевернула руки ладонями вверх и помахала пальцами. — Я научила свои пальцы отмерять шесть карт, девятнадцать карт, тридцать восемь карт. Вы бы сами заметили, как я нащупываю правильное место, если бы наблюдали за мной. Но когда я велела вам отвлекать меня, я тем самым отвлекла и вас. — На ее губах снова появилась улыбка, знающая и манящая, та самая, от которой ort потерял голову и заговорил о подвязках. — Их, видите ли, не всегда следует класть на четко определенное место. Обычно достаточно перемежать крупную карту с мелкой. Так проще, если вы понимаете меня.

Проклятие. Она воспользовалась шестью видами колдовства и рассуждает об этом с той же легкостью, как если бы разговор шел об узоре для вышивки. Он перевел взгляд с нее на карты.

— Но ведь этот порядок не должен нарушаться, когда вы тасуете карты.

— Если тасовать умно, можно его сохранить. Для этого требуются лишь чуткие большие пальцы и практика.

— Отлично, но ведь кто-то обязательно снимает колоду. Я четко помню, как в тот вечер, о котором мы говорим, это делал понтер слева от вас. У вас не было возможности повлиять на то, как он сложит колоду.

— А это самый легкий момент. — Она сложила тридцать восемь карт с оставшимися четырнадцатью. — Будьте любезны, снимите. — Колода легла перед ним.

Он взял больше половины и поднял стопку.

— Стойте. — Он замер. — Видите, в каком месте вы разделили колоду? — Даже если бы он погасил все свечи в комнате, то даже так увидел бы все — настолько лучилось ее лицо.

— Чуть ниже середины.

— Примерно шестьдесят процентов. — Она кивнула, глядя на его руку. — Так снимает практически каждый. Все элементарно. Сложите нужные вам карты в нижнюю часть колоды, и снимающий сам выложит их наверх.

Будь она проклята. Тысячу раз. Будь проклята ее самоуверенность и ликование, ее ловкость и мастерство, от которых у него кружится голова, от которых она сама себе кажется мальчишкой, с восторгом наблюдающим за ярмарочным жонглером. А ведь, по сути, никаких поводов для головокружения нет.

— И все же. — Хоть у него и кружится голова, он не утратил способности к рациональному мышлению. — Прежде чем до меня дошла очередь, вы должны были сдать карты другим игрокам, и вы не могли знать, сколько каждый из них прикупит. Вы должны были иметь длинную последовательность из мелких карт, чтобы я гарантированно получил их. Как вам удалось сдать нужные карты только мне и при этом не сдать хорошие комбинации другим игрокам?