Невеста на одну ночь - Розмари Роджерс

Стоя в одной из длинных галерей, Талия прислонилась к одной из покрытых канелюрами колонн возле высокого сводчатого окна и устремила взгляд вдаль, на дорогу.

Уже не в первый раз, с тех пор как её привезли сюда три дня назад, Талия подумала: а может, просто выйти за дверь и направиться куда глаза глядят? В конце концов, она здесь одна, и наверняка успеет уйти далеко, прежде чем её хватятся.

Увы, Талия была не настолько глупа, чтобы надеяться, что вернуться в Англию будет проще простого.

Во-первых, Талия не говорила по-французски, во-вторых, у неё не было при себе ни денег, ни документов. А главное – в её распоряжении нет никаких средств передвижения, кроме собственных ног. В лучшем случае её арестуют в первой же деревне. В худшем можно наткнуться на один из многочисленных французских патрулей, с завидной регулярностью появлявшихся в окрестностях замка.

И уж они-то с ней церемониться не станут. Не то что Джек Джерард.

Хотя вернее будет сказать не Джек, а Жак. Талия глубоко вздохнула.

Как ни возмущало Талию это похищение, она отдавала себе отчёт, что в сложившейся ситуации Джек мог обойтись с ней гораздо хуже.

Поймав Талию возле церкви, Джек отвёл её к небольшой лодке, скрывавшейся среди местных рыбацких судов, а двух моряков посадил на вёсла. Вскоре они подплыли к быстроходной яхте, стоявшей на якоре в укромной бухте. К счастью, Джек тут же отослал двух своих головорезов обратно в Лондон и передал Талию в руки французской команды. Те обращались с ней будто с принцессой крови, всячески проявляя заботу и предупредительность.

Затем они приплыли во Францию. Дорогу до замка Талия практически не запомнила. Она ехала одна в карете, которая долго неслась на сумасшедшей скорости по тряской дороге, а если и останавливалась, то ровно настолько, чтобы Талия успевала быстренько сбегать в кусты.

По прибытии в замок ей предоставили возможность свободно перемещаться по его территории. Однако Талия старалась держаться подальше от крупных пристроек, в одной из которых размещались раненые солдаты, а в другой – с десяток детей, видимо сирот.

Но этим утром Талия предчувствовала, что вскоре её уединение будет нарушено. Приняв ванну, она обнаружила, что платье, которое она носила с самого дня похищения, загадочным образом исчезло. На его месте обнаружился роскошный наряд тёплого золотистого оттенка. К нему прилагались того же цвета туфли и дорогое бельё, при виде которого Талия покраснела.

Пришлось волей-неволей облачиться в принесённую одежду. Горничную Талии не предоставили, поэтому она заплела волосы в простую косу. Глупо сидеть в четырёх стенах только потому, что из гордости не можешь принять новые вещи.

Талии уже надоело ждать, когда по галерее наконец разнеслось эхо шагов. Приготовившись к неизбежному, она обернулась и увидела приближающегося Жака Жерара.

Талия саркастически улыбнулась, обратив внимание на элегантный, подогнанный точно по стройной фигуре тёмно-серый сюртук. Белый галстук был завязан по последней моде, чёрные панталоны эффектно облегали мускулистые ноги.

Скромный викарий превратился в надменного щёголя. Такая уверенная, властная манера обычно свойственна только высокородным. Не в первый раз Талия задумалась: кто же он такой на самом деле?

Для крестьянина слишком образованный, однако аристократов ненавидит всей душой.

Не человек, а загадка.

Остановившись напротив Талии, Жак поцеловал ей руку – пожалуй, поцелуй длился даже слишком долго. При этом он не сводил глаз с её фигуры.

– Bonsoir, та petite[3], – произнёс Жак. Взгляд его остановился на отделанном брюссельским кружевом глубоком декольте. – Вижу, модистка постаралась. Выглядите изумительно. Жаль только, что вы столь угрюмы. Могу я что-то для вас сделать?

Под пристальным взглядом Жака Талия невольно покраснела. К такому откровенному восхищению она не привыкла. Но, как ни странно, в этот раз она нисколько не смутилась, да и язык не отнялся, а ведь так обычно и случалось, стоило мужчине удостоить её вниманием.

Возможно, жизнь вдали от отца и его вечных придирок пошла Талии на пользу – характер её стал намного сильнее. А может, высокое положение графини Эшкомбской придало ей уверенности.

Или дело в другом. Жак никогда не смеялся над ней, не считал глупой уродиной. Напротив, он всегда относился к ней с симпатией и уважением. Для Талии это было в новинку. Да, Жак вёл себя весьма мило, шепнул ехидный голосок. Пока не выяснилось, что он шпион.

Талия гордо вскинула подбородок и твёрдо встретила его взгляд.

– Вы уже кое-что сделали. – Она провела ладонью по дорогой материи платья. – Вам прекрасно известно, что я не приняла бы от вас подачки, не прикажи вы забрать мою собственную одежду.

Жак чуть сжал её руку, затем отпустил.

– Это подарок, а не подачка. Вам, должно быть, известно, что французы издавна славятся умением одеваться. Я просто счёл своим долгом избавить вас от жалких обносков.

– Моё платье трудно назвать обносками, тем более жалкими.

Жак протестующе взмахнул рукой. Глаза светились откровенным озорством.

– К тому же вы моя гостья. А долг хозяина – хочу заметить, весьма приятный долг – заключается в том, чтобы обеспечить гостей всеми удобствами.

– Я пленница, а не гостья.

– Пленница? – Жак вскинул брови, изображая недоумение. – Вы что же, видите здесь решётки на окнах? Или я заковал вас в кандалы? Нет, ваша свобода ничем не ограничена.

– Только не надо притворяться, будто я приехала к вам погостить по доброй воле, – укоризненно произнесла Талия.

– Ну что вы, та petite, – ласково произнёс Жак, проведя пальцем по её щеке. – Вам же никто не причинил вреда.

Талия отпрянула, задетая его снисходительным тоном.

– Всю жизнь мной командовали, распоряжались и заставляли что-то делать против воли, месье Жерар, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Как же глупа я была, когда решила, что, приехав в Кэррик-Парк, смогу сама распоряжаться собственной судьбой и обрету друзей, которые меня в этом намерении поддержат.

В глазах Жака промелькнуло нечто, напоминающее раскаяние. Затем он взял её за подбородок и мрачно произнёс:

– Oui[4], и впрямь глупая надежда. Вам не пришлось бы долго наслаждаться независимостью, вскоре вы бы её утратили.

Талия нахмурилась:

– Выражайтесь яснее.

– Напрягите свой ум, Талия, – велел Жак.

– Перестаньте говорить загадками.

– Вы не смогли бы оставаться одна в Кэррик-Парке.

– Это ещё почему? – возразила Талия. – Такое положение вещей устраивало и меня, и моего мужа.