Буря в раю - Донна Кауфман

– Ничто, никакие сокровища мира не сравнятся с тем, что подарила мне ты! – С этими словами он впился в ее губы – и Эйприл с лихвой возвратила поцелуй.

– Держись крепче, – приказал он.

Эйприл крепко сжала бедра и вцепилась ему в плечи. Джек подхватил ее и понес к столу, но на нем не оказалось свободного места. Эйприл тем временем целовала его в шею. Скрипя зубами, Джек дико озирался в поисках дивана или хотя бы кушетки. Нет, ничего, кроме стола и узких неудобных кресел!

Тем временем Эйприл добралась до его плеча. Ее обнаженная грудь прижималась к его груди; Джек чувствовал, что потеряет рассудок, если не овладеет ею немедленно. Нежный язычок коснулся мочки уха – и Джек не выдержал.

Взмах руки – и деловые бумаги, ручка, пресс-папье с глухим стуком полетели на пол. Эйприл даже не шелохнулась. Громко застонав, Джек опустил ее на стол и начал покрывать поцелуями лицо, шею, плечи – все, до чего мог дотянуться.

Эйприл извивалась под ним, пытаясь дотянуться до «молнии» на шортах.

– Джек, Джек! – молила она.

– Да! Скажи мне, Эйприл, чего ты хочешь?

– Тебя! Скорее!

Джек расстегнул ремень, «молнию» – и шорты соскользнули на пол. За ними через всю комнату полетело платье Эйприл.

Теперь на Эйприл не было ничего, кроки узеньких трусиков. Глядя на нее, словно купающуюся в лунном свете, Джек почувствовал, как у него подгибаются ноги. Она изогнулась ему встречу ему, и Джек громко воскликнул:

– Эйприл, что ты делаешь со мной! Взгляд ее скользнул вниз – по мускулистой груди, плоскому животу, по его ожившей, пульсирующей плоти.

– Войди в меня, Джек, – хрипло прошептала Эйприл. – В самую глубину…

Со стоном – нет, скорее, с рычанием – Джек лег на нее и, сдержав порыв неудержимого, животного желания, приник к ее губам – а пальцы его в это время проникали все глубже и глубже в средоточие ее женской страсти.

– Сюда? – Палец его продвинулся чуть глубже. – Или сюда?

Эйприл напряглась, порывисто изогнувшись.

– Глубже! – простонала она.

Убрав пальцы, Джек вошел в нее. Он продвигался медленно и осторожно, боясь причинить ей боль, но восторг освобождения был так силен, что Джеку подумалось – сейчас он умрет от наслаждения.

– Моя… Ты моя…

Наконец он полностью погрузился в нее, и тело Эйприл подалось ему навстречу. Все условности, навязанные цивилизацией, слетели с Джека, словно ветхая одежда: снова и снова он вздымался и вновь приникал к ней, принимая и щедро даря любовь. Если в голове его и оставалась хоть одна мысль, то, вероятно, он думал о том, что хочет обладать Эйприл всегда. И в этой жизни, и в следующей, и в самой вечности.

Чувствуя приближение пика, Джек открыл глаза и взглянул в ее потрясенное, испуганное, счастливое лицо – и этот, как молния, сверкнувший взгляд связал их души нерасторжимой связью.

Навеки.

Джек обессилено упал на нее, чувствуя себя опустошенным. Эйприл тихо застонала, и Джек поспешно приподнялся, опираясь на руки. Он хотел увидеть ее глаза, понять, чувствует ли она то же, что и он: как будто мир сошел со своей орбиты и двинулся по новому сияющему пути… Но лицо Эйприл было скрыто густой тенью.

Эйприл застонала снова, и Джек поспешно откатился в сторону, сообразив, что, должно быть, причиняет ей боль. В пылу страсти он думал только о себе и сейчас готов был ругать себя последними словами. Чертов эгоист! Совсем потерял голову! Он хотел, чтобы она парила рядом с ним в небесах, а Эйприл вместо этого задыхалась под его тяжестью!

– Не уходи! – прошептала Эйприл, крепче сжимая его ногами.

Джек поспешно прильнул к ней.

– Прости меня, Эйприл.

Эйприл как раз собиралась прижаться к его широкой груди, но остановилась, услышав его слова.

– За что?

Как удалось ей выразить такую тревогу одним коротким словом?

– Я вел себя словно грубая скотина. – Он потряс головой, словно стараясь прояснить мысли, и, подняв Эйприл, посадил на стол и крепче прижал к себе. – Это было потрясающе! – прошептал он, зарывшись лицом ей в волосы. – Что-то невероятное! А сержусь я на себя, потому что не смог потерпеть немного и овладел тобой прямо на столе… – Джек приподнял ее голову и заглянул в золотистые глаза, озаренные теперь каким-то новым светом. – А ведь ты заслуживаешь, по меньшей мере, королевского ложа и самых тонких простыней.

Эйприл крепче прижалась к нему, словно прогоняя его тревогу. До сих пор она сомневалась, что может полюбить, но Джек вернул ей уверенность в себе, в своей женственности. Никакими словами Эйприл не смогла бы выразить свою любовь и благодарность – вместо слов она погладила Джека по щеке.

– Когда созреешь для следующего раза, сначала посмотри, есть ли поблизости королевское ложе.

Смущение на лице Джека сменилось удивлением, затем – широкой улыбкой. Он быстро и крепко поцеловал Эйприл в губы и снял со стола, усадив к себе на колено.

– Леди, вы просто вернули меня к жизни! – Он улыбался, однако голос его звучал совершенно серьезно.

Улыбка Эйприл померкла, но переполнявшие ее чувства отражались в глазах.

– Ты меня тоже.

Нежно глядя на возлюбленную, Джек убрал с ее лба развившийся черный локон.

– И что же нам теперь делать? Волшебство лунной ночи померкло, и из-за края расшитого звездами занавеса выглянуло уродливое лицо реальности.

– Не знаю, Джек.

Взгляд ее, тоскливый и растерянный, поразил Джека в самое сердце. Он легонько поцеловал Эйприл в кончик носа, затем в лоб и, прижав к себе, поднял глаза на звездное небо за ее спиной.

– Я хочу быть с тобой. И не смогу вести себя, как будто ничего не случилось.

Эйприл представила, как будет встречать Джека на веранде или в саду, вежливо кивать ему, здороваться, обращаясь на «вы», – и сердце ее сжалось от боли. Он прав, это невозможно. Но что же дальше? Несколько недель они проведут в объятиях друг друга, а потом он уедет в Штаты и забудет о ней навсегда?

Усилием воли Эйприл заставила себя обратиться от будущего к настоящему. Сейчас она думает прежде всего о себе и своей безопасности – и это вполне естественно, если вспомнить, сколько боли причинили ей мужчины в юности. Наверно, безопаснее всего прекратить эти отношения – и немедленно. Но этого Эйприл сделать не могла. Отбросив мысли о разлуке, она прижалась к широкой груди Джека и прошептала:

– Я никуда тебя не отпущу.

Джек шумно вздохнул. Он сам не ожидал, что испытает такое облегчение. Только теперь он понял, в какое отчаяние бы погрузился, если бы Эйприл предпочла покинуть его… Да нет, он бы просто ее не отпустил!