Своенравная леди - Нэн Райан

Он нанял ковбоев, чтобы они сопровождали Тома Кэпса и стадо из двухсот коров, и сказал Сюзетте, что будет рад, если Нат с сотней принадлежащих Фоксуортам голов присоединится к его людям. Она была благодарна за помощь и сказала ему об этом в один из жарких дней, когда они сидели рядом у кровати Бет.

— Остин, я надеюсь, вы не сочтете меня навязчивой, но, по-моему, вам было бы полезно самому принять участие в перегоне скота. Езжайте, а я присмотрю за ней.

Остин поднялся.

— Я очень тронут твоей заботой, Сюзетта, но со мной все в порядке. Я не могу поехать. Я обещал Бет, что больше никогда не оставлю ее одну. И сдержу свое слово.

— Но, Остин, ведь Бет… она… она никогда не узнает! — Глаза девушки светились сочувствием.

— Но я-то знаю, — покачал головой Остин. — Я останусь с ней до тех пор, пока… пока…

Он умолк. Сюзетта сидела не шевелясь.

— Ты, наверное, подумаешь, что это ужасно, но я провел не одну ночь, моля Господа, в которого раньше никогда не верил, о том, чтобы это бедное милое создание… умерло. — Он нагнулся и поцеловал холодные губы Бет. — Прости меня, родная. Прости меня за все. Не знаю, сколько еще это продлится, но когда наступит конец, я хочу быть рядом с тобой.

Лето тянулось мучительно долго, но вот наконец в воздухе повеяло холодом осени. Ясным морозным октябрьским утром Сюзетта встала пораньше и отправилась к ручью за орехами пекан. Собирая орехи, она вспоминала дни, когда приходила сюда вместе с отцом, а мать пекла чудесные пироги. То счастливое время ушло навсегда: отец умер, а мать, слабая и больная, превратилась в жалкое подобие самой себя. До зимы было еще далеко, а Лидия уже начала кашлять. Трагедия Брандов окончательно подорвала ее силы. Сюзетта была не в состоянии расшевелить ее.

В тот осенний день Сюзетта пекла пироги сама; Лидия не выказала никакого желания помочь ей.

— Мама, я хочу днем навестить Бет. Пойдешь со мной? — спросила Сюзетта, заранее зная ответ. Мать сидела в гостиной и задумчиво смотрела на падающие листья.

— Мне очень жаль, дорогая. Я устала. Сегодня я не могу поехать. Может, завтра.

— Не возражаешь, если я отлучусь ненадолго?

— Нет, конечно, нет. — Лидия опустила голову и погрузилась в свои мысли.

В форте Сюзетта увидела Остина, в одиночестве стоявшего на длинной галерее госпиталя. При ее приближении он даже не поднял головы.

— Остин?

Когда он посмотрел на нее, Сюзетта заметила яростный блеск его глаз и поняла: что-то произошло.

— Сатанта свободен.

— Нет! Этого не может быть! — Сюзетта покачнулась, и Остин поддержал ее. — Неужели кто-то позволил этому животному выйти из тюрьмы? Разве им не известно, что, получив свободу, он тут же присоединится к отвратительным команчам, которые убили малышку Дженни…

Она умолкла и взглянула на искаженное мукой лицо Остина.

— О, прошу прощения, Остин.

— Это настолько возмутительно, что даже генерала Шермана привело в ужас решение губернатора освободить этого индейца. Мне говорили, что Шерман написал губернатору Дэвису, что если Сатанта после освобождения вновь начнет снимать скальпы, то он надеется, что скальп Дэвиса будет первым, — промолвил Остин.

Сюзетта провела в госпитале совсем немного времени, а затем направилась прямо в редакцию «Эха», чтобы написать статью по поводу освобождения индейских вождей.

«ЭХО ПРЕРИЙ»

8 октября 1873 года

Джексборо, Техас

САТАНТА И БОЛЬШОЕ ДЕРЕВО СВОБОДНЫ

По мнению нашего корреспондента, двойная игра, которую ведет правительство, просто отвратительна. Все задают себе вопрос, чем подкупил президента наш знаменитый техасский губернатор, но почти ни у кого нет сомнений, что была заключена какая-то сделка, чтобы освободить дикарей из тюремных камер, где они провели всего два с половиной года за убийство невинных и беспомощных людей в тот кровавый день весны 1871 года. Два с половиной года!

Вероятно, при освобождении губернатор похлопал вождей по плечу и попросил прекратить их забавы!