Искренне Ваша - Джулия Берд

– Вот как, милорд? – отозвался Джек.

– Да, в сущности… – И виконт разразился пространной тирадой, а Джек, не слушая его, вновь вообразил прелестную Лайзу Крэншоу. От внимания Джека не ускользнули и земные достоинства девушки – длинный плавный переход от шеи к плечам, атласный отлив сливочной кожи на высокой груди. Розовый язычок, в волнении блуждающий по уголкам губ, ровные белые зубки, покусывающие пухлую нижнюю губу…

– Расскажите же мне, каким опытом поверенного вы располагаете, мистер Фэрчайлд. – Гулкий голос Бартоломью Крэншоу прервал воспоминания Джека.

Отец Лайзы был невысоким плотным мужчиной с двойным подбородком, крупным носом и буйными, седеющими светло-русыми волосами, вихры которых торчали во все стороны. Для важности он носил очки, хотя и отличался отменным зрением, и, несмотря на внешнее добродушие, умел быть строгим и непреклонным. Эти качества вкупе с решительностью помогли ему сколотить состояние.

– Я много времени провел в канцлерском суде, мистер Крэншоу.

– Мистер Педигрю весьма высокого мнения о вас, – заметил Крэншоу. – Он считает, что вы могли бы стать и бенчером, если бы захотели.

– Пожалуй, мог бы. – Джек вскинул бровь и усмехнулся. – И постарался бы стать, если бы знал, что в один прекрасный день буду вынужден зарабатывать себе на хлеб.

– Что он сказал? – громко переспросила миссис Брамбл, приставив ладонь ковшиком к уху, где из-под чепца свисали седые букли. – Не слышу.

Определить ее возраст Джек не сумел. Поскольку Розалинде Крэншоу перевалило за сорок, ее сестре могло быть ближе к пятидесяти, но глухота и серебристые волосы сильно старили ее. Не обладая красотой младшей сестры, миссис Брамбл тем не менее словно согревала всю гостиную мягким обаянием.

– Не волнуйся так, Патти. – Розалинда взяла сестру за руку. – Мистер Фэрчайлд говорит, что мог бы стать барристером.

– Как это мило! – Миссис Брамбл ласково улыбнулась Джеку.

– Моя сестра глуха на одно ухо, мистер Фэрчайлд. Патти, ты же знаешь, как мужчины любят поговорить о делах. Напрасно ты прислушиваешься.

– По-твоему, дорогая, лучше обсуждать погоду? – шутливо обратился к жене Крэншоу.

– Погоду? – Миссис Брамбл оживилась. – Ох эта жара! Не далее как сегодня утром я вышла прогуляться, и…

– Сведущий поверенный здесь, в городе, будет очень кстати, – перебил лорд Баррингтон. – Нам постоянно приходится заключать сделки, обращаться в Лондон недосуг. Ну как, Крэншоу? – фамильярным тоном обратился он к будущему тестю. – Доверим Фэрчайлду обтяпать наше дельце в Бродуэе?

Крэншоу не спеша перевел дыхание, оглядывая Джека поверх оправы очков. Потом поджал губы и обвел поверенного еще одним взглядом, словно высчитывая его стоимость с точностью до последнего пенни.

– Доверим. И если вы справитесь, Фэрчайлд, у вас не будет ни единой свободной минуты.

Двери гостиной вдруг распахнулись, и вошла Лайза – свежая, как весенний ветерок над полями, прелестная, как цветущий вереск. Ее щеки разрумянились, блестящие глаза на томительный миг задержали взгляд на лице Джека.

– Наконец-то, дорогая! – воскликнула Розалинда. – Я уже начинала беспокоиться, хотя и знала, что пунктуальности тебе недостает.

Бартоломью Крэншоу хмыкнул. По его смягчившемуся лицу и снисходительной улыбке было ясно, что он обожает старшую дочь.

И Лайза при виде отца просияла:

– Добрый вечер, папочка.

На Лайзе было то же платье, в котором Джек видел ее в парке, только на плечи она набросила китайскую шаль. Роскошные смоляные кудри она заколола на затылке по-гречески и обвила узел нитью жемчуга. Длинные шелковистые локоны свисали с висков, как закрученные спиралью ленты. Фиалковые глаза проказливо искрились, но сразу стали жесткими, едва Лайза заметила в гостиной Баррингтона.

– Где вы были, Лайза? – пренебрежительным тоном осведомился он. – Вы же знаете, я не люблю, когда меня заставляют ждать. И, полагаю, наши гости тоже.

– Полно вам, Баррингтон! – примирительно вмешался Крэншоу. – Пора бы вам узнать, что Лайза не прочь иной раз побыть одна.

– Что же в этом предосудительного, милорд? – подхватила Лайза, вскинув голову, но не глядя жениху в глаза.

Пропустив мимо ушей оба упрека, Баррингтон поднес к губам бокал и вдохнул аромат его содержимого.

– Теперь, когда все уже решено, я имею право знать, где вы бываете, дорогая.

– Решено, но лишь на словах, – сладким голоском возразила Лайза.

Баррингтон шагнул к ней, обвел хозяйским взглядом.

– Рискну предположить, что и наш гость не любит ждать. Я прав, Фэрчайлд?

– Полагаю, у мисс Крэншоу были веские причины задержаться, – вступил в разговор Джек.

Лайза метнула в него мимолетный и благодарный взгляд и поспешила к матери и тетушке с поцелуями.

Баррингтон бесстрастно ухмыльнулся, глядя на Джека:

– Не давайте женщине слишком много воли, Фэрчайлд, а не то она сбросит вас, как необъезженная кобылка.

Крэншоу хохотнул.

– Лорд Баррингтон – недюжинная натура, мистер Фэрчайлд. Вот почему мы так обрадовались, когда он просил руки нашей старшенькой. Сказать по правде, мы вздохнули с облегчением. Ни за кого другого наша упрямица не соглашалась выйти ни в какую! – Крэншоу покачал головой. – Признаюсь без ложной скромности, я один из самых богатых людей в стране. А теперь мне выпала честь породниться с избранными. Как вам известно, лорд Баррингтон – виконт. Его отец – маркиз Перрингфорд. Это очень древний титул.

– Да как же! Знаю, знаю, – отозвался Джек.

Должно быть, Лайза уловила в его голосе сардонические нотки, потому что она обернулась и сверкнула лукавой, заговорщицкой улыбкой.

– А ваш дедушка, Фэрчайлд, – член палаты лордов, если не ошибаюсь? – спросил Крэншоу.

Джек жизнерадостно улыбнулся ему: пришло время объяснить, какое место он занимает в жизни.

– Да, сэр. Мой дед – лорд Татли. Но буду откровенен: его титул мне совершенно бесполезен, поскольку его светлость ни за что не завещает мне состояние. Вот почему я намерен добиваться успеха своим трудом. Пожалуй, я сам откажусь от титула в пользу Артура Пейли. Ведь фамильное состояние скорее всего унаследует он.

– Артур? – ахнул Крэншоу. – Перчаточник? Да откуда ему знать, как управлять поместьем?

Джек усмехнулся:

– Он же управляет фермой. А тому, у кого есть средства, чтобы нанять управляющего, вообще незачем трудиться самому. Признаться, это работа не из легких.

Баррингтон ехидно хмыкнул:

– Что ни делается – к лучшему? В конце концов, родители мистера Пейли скончались тихо, а не со скандалом, как ваши. Фамильную репутацию надо беречь.

Все присутствующие разом обернулись к виконту, точно куклы на одной веревочке. Изумление стало почти осязаемым. Бестактность виконта покоробила всех, кроме тети Патти.