Наследник Клеопатры - Джиллиан Брэдшоу

– Я беру все расходы на себя, – помедлив, согласился он. – Однако я буду рад, если горожане помогут мне. Как вы, наверное, уже поняли, я египтянин и мало знаю о греческих погребальных обрядах.

– Да вознаградят тебя боги за твое благочестие, – с теплотой в голосе произнес Архедам. – Скажи мне, куда ты хочешь отнести тело несчастного юноши, и я помогу тебе.

Оказалось, что среди собравшихся у гостиницы людей был раб, принадлежавший городу и приставленный к начальнику порта.

По указанию Архедама он привез с собой повозку, на которую нужно было погрузить умершего Ариона. Ани помог ему поднять безвольное тело юноши, затем приостановился, чтобы расправить сбившийся под ним плащ. «Бедный мальчик, – печально думал он. – Такой молодой... У него вся жизнь была впереди. Богатый ведь... и благородный... образованный... И бог весть какой еще, в чем я не очень смыслю. И вот он лежит бездыханный... Какая потеря... Он мог бы быть мне полезен, даже если бы сам себе больше не был нужен. Изида и Серапис, защита и небо для всех людей, примите его с милостью».

Не питая ни малейшей надежды, Ани все-таки нащупал жилку под расслабленной челюстью Ариона и внезапно почувствовал, как под его большим пальцем медленно, но непрерывно и уверенно бьется пульс.

Широко раскрыв глаза от изумления и глупо улыбаясь, словно помешанный, Ани воскликнул, обращаясь к столпившимся у повозки горожанам:

– Он жив! Да будет прославлена великая богиня! Он еще жив!

– Что? – вскричал Архедам и подошел поближе, чтобы убедиться в том, что египтянин не ошибся.

– Ха! – воскликнул Кердон. Было видно, что хозяин гостиницы испытал огромное облегчение, хотя и продолжал возмущаться: – Ты обвинил меня, а у парня просто-напросто случился приступ эпилепсии. Он болен, к нему нельзя прикасаться!

– Это неправда! – возразил Ани, но в то же самое мгновение у него закралось подозрение, что так оно и есть. Он вспомнил, как повел себя Арион, когда старая шлюха в Гидревме сообщила ему, что у него был припадок. Без всякой тревоги и удивления он угрюмо посмотрел на нее и с некоторой обидой произнес: «Мне уже лучше». Другой на его месте отреагировал бы иначе. Мысль о том, что молодой честолюбивый грек мог страдать столь презренной болезнью, показалась ему странной. Однако Ани как ни в чем не бывало продолжил, не выдавая своих сомнений:

– Юношу серьезно ранили во время нападения на лагерь. Кроме того, у него был сильный жар. Он потерял много крови и почти ничего не пил на такой жаре. Он провел две ночи в пути с открытой раной в боку, а тут еще ты со своими угрозами, которые лишили его последней надежды. Необязательно страдать этой болезнью, чтобы упасть в обморок после всего, что ему пришлось пережить. Нужно отнести его в тень.

– Я не пущу его в свою гостиницу! – тотчас же воскликнул Кердон. – У меня не обслуживают больных.

Гордо вскинув подбородок, он уверенной поступью прошел в дом и захлопнул за собой дверь.

Архедам посмотрел на Ани и предложил:

– Я помогу тебе отвезти молодого человека к твоему каравану. «В доме ему было бы лучше», – подумал Ани, но вслух ничего не сказал. Меньше всего на свете он хотел перечить начальнику порта.

– Ты говорил, что он ранен? – спросил Архедам, как только они пошли по набережной, направляясь к тому месту, где стоял караван Ани. Раб тянул повозку впереди, а Ани с начальником порта толкали ее сзади.

Ани кивнул.

– Этот юноша серьезно ранен. Кроме того, у него был солнечный удар. Третьего дня я нашел его ночью на дороге. Он был без сознания. Я попытался убедить его остаться в Гидревме, чтобы он мог набраться сил, но Арион настоял на своем и поехал в Беренику, поскольку спешил попасть на этот корабль.

– Признаться, я очень рад, что есть кому о нем позаботиться, – вздохнув, произнес Архедам. После некоторой паузы, сдерживая гнев, он продолжил: – Люди, живущие по соседству с гостиницей, рассказали мне, что, когда юноша упал, из дома вышел Кердон и начал на него кричать, чтобы тот убирался прочь. Они говорили, что он даже бил его ногами. Мое сердце обливается кровью при мысли о том, что этот юноша – верный слуга царицы – мог умереть, оттого что какой-то мужлан поносил его последними словами и пинал ногами.

– Никому негоже умирать такой смертью, – согласился с ним Ани.

Архедам кивнул головой и что-то пробормотал. Немного помолчав, начальник порта снова заговорил, но уже в другом тоне.

– Этот молодой человек из лагеря, что стоял возле Кабален? – осведомился он. – Я знал об их отряде. Мне поручили оказывать помощь их военачальнику в случае необходимости. Может... может, мне стоит предупредить его? Или прийти на помощь?..

«Он знает о золоте, – подумал Ани, – или, по крайней мере, подозревает о его существовании. Помощничек!»

– Нет, – спокойно ответил он. – Римляне захватили лагерь. Если верить Ариону, там было золото, но теперь оно в руках римских легионеров. Четыре ночи назад отряд римлян нагнал нас по дороге из Коптоса, и Арион сказал, что ему чудом удалось спастись.

Архедам вздохнул.

– Они серьезно подошли к делу: один отряд подготовился для захвата лагеря, другой – для захвата корабля, на случай если первый не справится с заданием. Отец Зевс, почему мне суждено стать свидетелем того, как чужеземцы завоевывают Египет!

«Мой народ уже это пережил», – подумал Ани, но опять же предпочел промолчать.

– Ты говорил, что приехал с караваном? – продолжил начальник порта, с недоверием поглядывая на грязный хитон и потрепанный плащ Ани.

Тот утвердительно кивнул.

– У меня совсем маленький караван, господин Архедам, однако я действительно его хозяин. Я – Ани, сын Петесуха, родом из Коптоса. – Он вдруг почувствовал, как непривычно звучит его имя для этого утонченного грека, и тут же поспешил добавить: – Прошу вас извинить меня за то, как я одет. Я беспокоился об Арионе и, когда понял, что юноша сам ушел в город, отправился на его поиски, не успев даже переменить одежду, в которой был в дороге.

Не стоит упоминать о купании.

– Твое беспокойство делает тебе честь, – с одобрением произнес Архедам. – Мне нравится твоя решимость и настойчивость. Твой караван – единственный в городе. Большинство купцов хотят знать, как будут обстоять дела после войны, и не спешат вкладывать деньги, потому что опасаются риска. Наш город переживает сейчас нелегкие времена.

Для Ани такой поворот разговора оказался естественным предлогом, чтобы поговорить о собственных делах, и он твердо решил воспользоваться представившейся возможностью.

– Если честно, господин Архедам, я здесь как раз из-за войны. В Коптосе у меня есть кое-какая собственность, я занимаюсь производством тканей. На протяжении нескольких лет я поставлял льняные ткани одному купцу, который затем вкладывал эти деньги в торговлю вдоль побережья. А в этом году он не рискнул тратиться, хотя его корабль вернулся благополучно. Забрав выручку за прошлое путешествие, он ничего не вложил в следующее. Я подумал о том, что мог бы сделать это вместо него. Мне всегда хотелось побывать в Беренике.