Два дня в Венеции - Агата Мур

– Мы говорим о мотоцикле или о мужчине? Она не пропустила удар:

– О мужчине, конечно. Мотоциклы меня не интересуют.

– Имидж имеет огромное значение. Она бросила на него изучающий взгляд.

– Ты изменил себя?

– Чтобы соответствовать общепринятому шаблону, я сформировал себя.

– Но все же под дорогой одеждой и вышколенной утонченностью осталась суть человека, каким ты являешься на самом деле. Это не изменилось.

– По-твоему, я все еще ветеран бруклинских улиц?

– Ты Грегорио Манфреди, – сказала она торжественно, – человек, который легко приспособится к любому фону, и тот, которому только глупец может бросить вызов.

Его глаза смотрели настороженно, но губы слегка улыбались.

– Это комплимент?

– Утверждение.

Он мог отбросить любой имидж так же легко, как и принял его, снова став тем, кем был, подумала она. В его натуре, похоже, это было заложено природой во имя выживания и защиты. И просто интересно, наблюдал ли он за ней с холодной пытливостью исследователя так же, как и за всеми остальными, или все-таки она хоть что-то значила для него? Эту мысль Паула предпочла дальше не развивать.

– Ты разговаривала с Лидией?

– Да, и она предложила интересную идею. Передав Грегорио подробно свою беседу, Паула спросила:

– Что ты думаешь по этому поводу? Прогресс! – про себя решил он. Еще неделю назад об этой беседе даже не было бы упомянуто, не говоря о его мнении и совете.

– У Лидии есть связи. Параллельно это станет хорошей рекламой магазину.

Она тоже так думала и собиралась сказать об этом Грегорио, но почувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит. Неторопливо повернувшись, она встретила взгляд Лауры, полный неприкрытой злобы. Все длилось несколько секунд, затем обе отвернулись. У Паулы по коже пробежал холодок. Сколько ненависти увидела она в ее глазах!

– Не могли бы мы сейчас уйти отсюда? – Ей очень захотелось вдохнуть прохладный вечерний воздух и оказаться как можно дальше от этой коварной блондинки.

Если Грегорио и догадался об истинной причине ее просьбы, то не подал и вида. Пять минут спустя Паула вздохнула с облегчением – их машина выехала на главную улицу.

Стоял ранний, теплый вечер. Вдоль тротуаров были открыты многочисленные кафе и бары, в которых посетители пили кофе прямо на открытом воздухе.

Грегорио припарковался, и они выбрали столик в уютном местечке, сделали заказ и расслабленно сидели в ожидании кофе. Достав блокнот с записями, Грегорио отлучился позвонить. Когда он вернулся, Паула уже вдыхала дымящийся аромат напитка.

– Мне нужно заказать билеты до Нью-Йорка.

– Ты хочешь уйти сейчас?

– Это может подождать.

Он много работал, тратя минимум времени на отдых. Но даже отдыхая, продолжал думать о делах, испытывая колоссальные нагрузки, которые не каждый мог выдержать, так как знал из опыта, что, если отрываешь взгляд от меча, битву начинаешь проигрывать. Кроме того, он наслаждался адреналиновым риском планирования сделок и достижением победы. Пройдя долгий путь за прошедшие десять лет, Грегорио заработал репутацию, богатство, социальное положение и теперь пользовался всем этим в своих интересах. Хорошие дома в разных странах, красивая знатная жена. Скоро у него будет и ребенок, наследник его крови, которому он сможет оставить все, ради чего столько работал.

Паула… Женщина, которая ни секунды не прятала свою неприязнь к нему и была достаточно честной, чтобы принять преимущества, предложенные ей, без искусственной благодарности. Это было свежей переменой в его жизни.

Было бы интересно посмотреть, как она отреагирует, если рассказать, что он умышленно спровоцировал финансовый крах Амелии и ее уход со светской сцены, чтобы жениться на ее дочери. Что это было не просто случайное соглашение, а хорошо продуманный и разыгранный план. И на самом деле сделка заняла не несколько месяцев подготовки, а созрела в его уме еще год назад. Паула не ошибалась, обвиняя его в использовании ее для своих целей, но не исключительно ради аристократического происхождения. Его привлекали в ней и чисто человеческие качества: гордость, смелость, независимость, честность. За это он был готов платить, чтобы именно такие качества увидеть в своем ребенке.

Грегорио пил крепкий черный кофе и лениво разглядывал Паулу, зная, что ей это не нравится.

У жены были нежные утонченные черты лица. Манфреди напрягся, вспомнив ее откровенную реакцию на его прикосновения. Ему никогда еще и никого не доводилось так хотеть, как эту женщину. Невольная дрожь ее тела, когда он целовал нежную впадинку у шеи, биение пульса, которое он ощущал, сжимая в объятиях, и легкие стоны, срывающиеся с ее губ, когда он страстно ласкал грудь. Что же до момента, когда он обладал ею… с ним происходило что-то невероятное!

Он допил кофе, подождал, пока Паула сделает то же самое, расплатился и поднялся. Домой доехали за несколько минут, и Грегорио сдержал стремление подняться за ней в спальню. Работа не ждет, напомнил он себе и прошел в кабинет. Через час, самое большее – через два он сможет присоединиться к ней в постели.

Но стрелки часов приближались уже к трем ночи, когда он наконец скользнул под одеяло и придвинул ее к себе. Грегорио был возбужден, но действовал неторопливо, дожидаясь, пока состояние возлюбленной не дойдет до нужной степени. И откровенная ее страсть стала сладчайшим подарком для него. Он сдерживал ее, наслаждаясь предвкушением полного восторга, пока они оба не шагнули через край, в бездну.