Дар наслаждения - Симоне Бенке

— Думаю, и туда, и туда.

Они допили кофе, болтая о всяких пустяках. Когда они садились в машину, Элен попыталась отыскать место, где птица содрала краску. Действительно, от когтей остались глубокие следы. Торальф вел машину именно так, как Элен себе представляла. Только джип был не темно-зеленого, а благородного черного цвета.

— Марк рассказал мне об одном месте, где собирается богема. Ты наверняка его знаешь.

Элен не имела представления, о чем речь.

— Называется Ворпсведе. Слышала о таком?

Она помотала головой.

— Не знаешь Ворпсведе? Ты же пишешь о путешествиях. Ворпсведе надо знать!

Элен пристыженно спросила:

— А ты хорошо знаешь это место?

— Нет. Тоже никогда раньше не слышал. — Он захлопнул за собой дверцу.

Элен сидела рядом с Торальфом и улыбалась. Она еще по телефону оценила его чувство юмора. Теперь, когда могла наблюдать его мимику, истории смешили ее еще больше.

Они были в пути около получаса. По дороге Элен рассказывала о своей работе. О странах, где побывала. Восхищалась своим любимым островом — Майоркой. Сообщила Торальфу о своих предпочтениях: где она любит бывать, а где — нет.

Он спросил:

— А где тебе больше всего не понравилось?

— В Азии и Южной Америке, — ответила Элен с ходу.

— Почему? Из-за людей или…

— Нет, не в этом дело. Причина совсем простая.

Торальф взглянул вопросительно:

— Что такого есть в Азии и Южной Америке, что вызвало у тебя отвращение?

— Животные. И там, и там их очень много.

— Ну и чудесно! Что в этом плохого?

— Я не люблю животных.

Торальф молчал, задумчиво глядя в окно. Потом сказал:

— Не понимаю. Животные такие славные. И что самое главное, они намного честнее людей.

Элен подумала, что ее ответ, должно быть, задел Торальфа. Он ведь души не чает в своих соколах.

— Как получилось, что ты стал специализироваться еще и на животных? Кроме птиц?

— Ничего подобного. С чего ты взяла?

— Ну, та газель на видео…

— А, вот ты о чем. Нет, специализируюсь — это слишком громко сказано.

Элен внимательно посмотрела на него. Она уже несколько раз замечала, что он запинался, прежде чем ответить на некоторые вопросы. Как будто у него были какие-то секреты или он не хотел о чем-то рассказывать. Но Торальф тут же переменил тему.

— Вот, леди, посмотрите, пожалуйста, направо. Это и есть Ворпсведе.

Элен увидела несколько тщательно отреставрированных кирпичных домов. Только здесь, похоже, никого не было. Ни души вокруг.

Они вышли из машины. Все было очень чисто и аккуратно. Ничто не напоминало о том, что когда-то здесь была обыкновенная деревня. Они не знали, что конкретно ищут, и просто шли вдоль улицы мимо красивых домов. Картина была идиллическая. Элен почему-то вспомнилась игрушечная железная дорога. Вдоль улиц росли развесистые старые дубы, которые на фоне низеньких домов казались огромными. Наконец они решили найти какое-нибудь уютное местечко и позавтракать.

Стоял чудный осенний день, солнце светило ярко и ощутимо припекало. На маленькой площади они набрели на милый ресторанчик с парой столиков.

Торальф отошел поговорить по телефону, а Элен наслаждалась последними солнечными лучами, листая брошюрку, которая была вложена в меню.

Она прочла, что в этом городке, словно сошедшем со страниц детской книжки, уже давно жили люди искусства. Особенно много было среди них художников, полотна которых даже выставлялись в Мюнхенской галерее. Элен решила обязательно сходить туда. Она с удивлением узнала, что в Ворпсведе некоторое время жил Райнер Мария Рильке[2]. Она знала много его произведений.

Торальф вернулся за столик, и официант принес шампанское, которое заказала Элен. Она подняла бокал и торжественно посмотрела на Торальфа.

— Ты знаешь, какой сегодня день?

Он задумался.

— Да. Сегодня мы наконец-то встретились. Спасибо, что смогла приехать.

— Не стоит благодарить. Я и сама очень рада оказаться здесь. С тобой. Но я не об этом. Сегодня круглая дата.

Торальф снова задумался.

— Тридцатое октября. Ну конечно! В этот день год назад мы встретились в «Голубом чуде». — Он внимательно посмотрел на Элен. — За встречу и за нашу искреннюю дружбу!

Раздался звон бокалов. Элен выдержала его долгий взгляд.

Они провели на залитой солнцем площади еще три часа. К обеду в ресторан стали подтягиваться люди — в основном туристы, которые решили передохнуть между экскурсиями.

Торальф и Элен с интересом рассматривали окружающих, фантазировали, что за жизнь могла быть у них. Элен и не думала, что они спустя столь короткое время смогут так непринужденно общаться. Только телефонные звонки иногда нарушали гармонию. Элен считала, что не может на них не отвечать, — звонили в основном по работе. Сначала она опасалась, что Торальфу это покажется невежливым, но, не заметив признаков недовольства с его стороны, принимала звонки и старалась побыстрее закончить разговор.

Солнце скрылось за крышами домов, и заметно похолодало. Торальф предложил отвезти Элен в отель, чтобы она могла немного отдохнуть. Ему нужно было на несколько часов отлучиться к птицам, а после они пойдут в ресторан. Элен согласилась, хотя ей было интересно взглянуть на соколов. Но для этого будет время и завтра.

Торальф позвонил из холла гостиницы в начале восьмого. Элен еще не была готова и предпочла бы, чтобы он заранее предупредил ее. Но он успокоил:

— Не торопись. Я жду внизу.

— Нет, зачем же? Поднимайся сюда, номер шестьсот двадцать девять.

— Ты уверена, что мне можно подняться в номер? — спросил он шутливым тоном, по которому не поймешь, что имеется в виду.

— Конечно. Почему нет?

— Потому что тогда я не могу ручаться за то, что произойдет.

Элен не знала, как ей реагировать, поэтому отшутилась:

— А что может произойти? У меня все под контролем.

— Хорошо. Но я тебя предупредил.

Через две минуты в дверь постучали. Элен впустила Торальфа, усадила его в кресло у окна, а сама исчезла в ванной.

Когда она вышла, то увидела его с проспектом о Бремене в руках. Элен села на кровать, подложив под спину подушку. Торальф перевел на нее взгляд, и у нее перехватило дыхание. Но она старалась вести себя непринужденно:

— Судя по всему, мы оба не очень хорошо знаем этот город. Хотя я тут уже бывала, но давно, лет пять назад.