Алмазный браслет - Даниэла Стил

– Я не хочу пополнять ряды женщин, охотящихся за мужьями. Бегать в моем возрасте на свидания, по-моему, неприлично.

– Если встречаться с тем, кто вам дорог, вовсе нет, – возразил Лайам, но Саша покачала головой.

– Я уже свое отбегала. И тот, кто был мне дорог, умер. С меня довольно!

– Глупости! – горячо возразил Лайам. – Вам рано ставить на себе крест. Тем более что вы так хороши собой. Рискну спросить, Саша, сколько вам лет? – Учитывая возраст Ксавье, Лайам мог дать ей не больше сорока пяти. Или сорока трех, если она рано вышла замуж.

– Сорок восемь. Достаточно, чтобы сойти с дистанции. У меня было двадцать пять лет безмятежного счастья. Согласитесь, это немало!

– А может быть еще пятьдесят. Или вы хотите всю жизнь прожить в одиночестве? – Эта мысль показалась Лайаму нелепой. Но не Саше. Она смирилась с одиночеством, которое считала неизбежным для себя.

– Нет. Я хотела прожить свою жизнь с мужем. И прожила бы, если бы не… Теперь у меня нет такой возможности. А другие варианты меня не прельщают. И вряд ли когда прельстят. Меня нисколько не пугает перспектива быть верной памяти мужа. Я не могу себя представить в роли охотницы за мужьями.

– Наверное, ваш муж был исключительный человек, раз вы его так любили, – убежденно проговорил Лайам. Он восхищался Сашей еще больше – красивая, сильная, преданная женщина. Какая удача, что именно она будет заниматься его делами.

– Он был необыкновенный человек, – кивнула Саша. – Мне повезло – мы любили друг друга. Не знаю даже, как я пережила смерть Артура. Он так рано умер…

– Но вы этого изменить не можете, Саша. Он умер. А вы живете. Если бы было наоборот, он бы, наверное, не стал избегать женщин. Каждому человеку необходимо кого-то любить. Жизнь слишком сложная штука, чтобы справиться с ней в одиночку.

– Не думаю, что жизнь вдвоем непременно будет легче. В первый раз мне повезло. Кто знает, повезет ли еще раз? Так зачем рисковать? – бодро произнесла Саша. Не собирается она перед ним лить слезы и сетовать на свою жизнь. Она ведь сумела выстоять в самое трудное время…

– А вдруг опять вытянете счастливый билет? – не желал менять тему Лайам. – Вы это заслужили. Конечно, все будет иначе. Но это не значит, что хуже.

– Не могу себе даже представить, как я стану с кем-то встречаться, – честно призналась Саша. Официантка убрала тарелки и поставила на стол блюдо со сладостями. – То, что я наблюдаю у других, повергает меня в ужас.

– Да, тут я, пожалуй, с вами соглашусь. – Лайам рассмеялся – ему, видимо, тоже вспомнились впечатляющие примеры. – Вообще-то меня лечит работа. Забываюсь, когда рисую. С тех пор как Бет с детьми уехала, я все время пишу.

– Рада это слышать, – улыбнулась Саша. – Хорошо, когда талантливые художники много работают. Мне тяжелее еще оттого, что дети живут отдельно. Особенно вечерами и по ночам тоск-ливо.

– Меня тоже ночи достают. И по детям я безумно скучаю, даже не представлял, что будет так тошно. А уж теперь, когда новый папа наметился, не знаю, что будет… Бет говорит, он хороший человек. Может, из него и выйдет лучший отец, чем я. Он – человек серьезный, деловой. Словом, подходящий вариант для семейной жизни. Не то что я… – Лайам пытался держаться бодрячком, но Саша видела, как ему больно.

– Лайам, вы отец, вы не можете бросить своих детей. Вам обязательно надо увидеться с ними, поговорить, сказать, что вы всегда будете их любить.

– Да, – согласился Лайам. – Наверное, я решусь. Правда, не знаю когда. – Но говорил он неуверенно, словно не верил собственным словам.

Заказывая столик, Саша попросила не приносить им счет – она не хотела ставить Лайама в неловкое положение. После кофе и сладкого они вышли на улицу и нашли ее машину. Саша попросила шофера отвезти ее в отель, а потом Лайама к нему домой. Но у отеля Лайам тоже вышел из машины. Он предложил выпить в баре. Но Саша отказалась. Она никогда много не пила, а сегодня было уже и вино, и шампанское.

– Тогда провожу вас до номера, а потом спущусь и вызову такси, – сказал Лайам.

Странно, но его предложение не удивило Сашу. Она чувствовала, что Лайам не хочет отпускать ее, да и ей самой перспектива опять пребывать в одиночестве не показалась на этот раз привлекательной. Поднимаясь по лестнице, Саша бросила взгляд на туфли Лайама и улыбнулась. Отсутствие шнурков и носков теперь веселило ее. Она не удержалась от того, чтобы поддразнить Лайама.

– Не нашел ничего подходящего, – объяснил он, нимало не смутясь. – И вообще, мадам, вы не забыли – я художник. Нам можно и без носков. – Лайам произнес это с горделивым вызовом, и Саша рассмеялась.

– Кто придумал это правило?

– Я, – важно ответил Лайам. – Я шальной художник. С детства. Мне позволено делать все, что заблагорассудится. – Он говорил серьезно, а в глазах сверкали бесовские искорки. Вот уж действительно, человек, не признающий никаких правил и норм.

– Нет, все, что заблагорассудится, вам делать никто не позволит. Правила существуют для всех. – Она чувствовала себя настоящей классной дамой, делающей внушение нерадивому ученику.

– И относительно носков есть правила? – усмехнулся Лайам.

– Конечно. – «Надо будет послать ему упаковку носков и рубашек, – решила Саша. – И шнурков в придачу. Вот голь перекатная! Еще станет ли носить? Скорее всего, нет. Ему, кажется, нравится быть не таким, как все. Небось и белье не носит?» При этой мысли она покраснела.

– О чем вы подумали? – От него не укрылось ее смущение.

– Да так, ни о чем… – Она смутилась вконец.

– Неправда! Вы подумали, есть ли на мне белье. Так ведь?

О господи, он угадал, и Саша зарделась еще сильней.

– А вот и нет, – попыталась сопротивляться она.

– А вот и да, а вот и да! Так знайте: есть. Трусы мне найти удалось.

– Это обнадеживает, – вздохнула она с облегчением, и он опять засмеялся.

– Надеюсь, этого нет в контракте? Что я должен носить носки и трусы? Иначе я его разрываю. Никто не может мне диктовать, что мне носить и что делать!

Типичный подростковый бунт или он ее разыг-рывает? У Лайама Эллисона явно проблемы с контролем над эмоциями, так это, во всяком случае, выглядело. Всю жизнь он плывет против течения, борется со всеми нормами и стандартами и нарушает принятые правила. И, похоже, не замечает, что далеко не всем это нравится.

– Теперь, когда вы спросили, мне в самом деле кажется, что этот пункт в контракте тоже прописан, – продолжала игру Саша. Ей было весело, впервые за долгое время. Тем временем они подошли к двери Сашиного номера.

– Ни за что не соглашусь! – твердил Лайам. Точь-в-точь капризный ребенок.

– Точно-точно, я вспомнила, – повторила Саша. – Там сказано, что отныне вы обязаны всегда быть в носках и нижнем белье.

– Вы не имеете права меня заставлять! – почти выкрикнул он.