Однажды вечером в Париже - Николя Барро

Ее слова мне вспомнились, когда во вторник утром я, ни о чем не подозревая, шагал по бульвару Сен-Жермен. С утра пораньше я занимался некоторыми срочными делами и со всеми благополучно разделался. Отдал квартальные финансовые отчеты бухгалтеру, забрал в прачечной рубашки, купил большой пакет кошачьего корма. Вчера я в «Синема парадиз» не ходил, и если не считать того, что Орфей, улучив минуту, сбросила со стола в кухне и порядком обгрызла цыпленка, которого я собирался зажарить себе на обед, то понедельник прошел тихо-мирно, без каких-либо событий. Я почти забыл, как чувствуешь себя, когда по-настоящему выспишься.

День только начинался, солнце наколдовало весну на улицах Парижа. Идеальное утро, чтобы посидеть где-нибудь на улице с большой чашкой café crème, почитать газеты. Я надел солнечные очки и лихо продефилировал мимо двух девушек – в легких пальтишках и больших шарфах, несколько раз обернутых вокруг шеи, они стояли возле киоска и листали иллюстрированные журналы.

Я подумал, что после обеда надо будет поговорить с мадам Клеман и Франсуа, сказать им, что через три недели к нам в кинотеатр пожалуют высокие гости и мы на несколько дней закроемся для публики, на время съемок… Тут я чуть не врезался в группу японских туристов; вооруженные фотоаппаратами и обвешанные пакетами с покупками, они, смеясь и шумно переговариваясь, семенили за девушкой-гидом, которая шествовала впереди и в такт шагам вскидывала над головой раскрытый красный зонтик.

Отскочив в сторону, я очутился у киоска, где продавались ежедневные газеты.

«Кольца от Картье – это ее новая страсть?»

Заголовок в «Паризьен» сразу бросился мне в глаза. Я ошарашенно уставился на фотографию. На ней темноволосый молодой человек, в ужасе вытаращив глаза, смотрел прямо в объектив. Он, как видно, не ожидал, что его сфотографируют. Рядом с ним улыбающаяся блондинка в черном вечернем туалете.

Лишь через несколько секунд до меня дошло, кто этот парень.

– Не может быть… – пробормотал я.

Продавец в киоске был очень предупредителен, предложил мне пакет. Я же купил не только «Паризьен», но еще и «Монд», «Фигаро», «Либерасьон», «Эко», «Экип» и на всякий случай последний выпуск «Пари матч». Нагруженный, как осел, пакетами с кошачьим кормом, свежими рубашками и свежими газетами, взволнованный, я бросился в кафе «Де Флор», благо бежать было недалеко, и поднялся на второй этаж.

В это время дня на втором этаже кафе немноголюдно, так что никто мне не мешал. Вообще-то, если ты парижанин, обходишь стороной такие заведения, как «Де Маго» или «Де Флор», потому что там с утра до ночи не протолкнуться от туристов, жаждущих вкусить от остатков былого великолепия, подышать воздухом старого Парижа. Но если другого варианта нет, лучше идти в кафе «Де Флор», оно все-таки подальше от церкви Сен-Жермен; ну а в самом кафе лучше подняться на второй этаж, куда туристы заглядывают разве только в поисках туалета.

Я пересек большое светлое помещение, где не было посетителей, кроме двух дам, увлеченно о чем-то беседовавших и почему-то показавшихся мне подозрительно похожими на сотрудниц редакции или издательства. Когда я вошел, они подняли головы, но тут же опять принялись штудировать какой-то список, лежавший перед ними на столике. Одна дама говорила, оживленно жестикулируя, другая, с сосредоточенным выражением, кивала и делала пометки в маленьком черном блокноте-молескине.

Я окопался в дальнем углу, у окна. Солнечные очки, осторожности ради, не снял. Подошел гарсон в темном жилете.

Заказав большую чашку кофе с молоком и яйцо всмятку, я ожидал услышать привычное: «Сию минуту, мсье Боннар!» Однако гарсон не сказал даже: «Хорошо, мсье». Буркнул что-то себе под нос, вроде «ага», и забрал меню.

Гарсонов кафе «Де Флор» ничем не удивишь, и, как правило, они не в духе. Ну да, ведь каких только знаменитостей не перебывало в этом кафе за многие годы его существования. Кто только не сиживал тут, не вел важных умных разговоров, не беседовал об искусстве, философии и литературе. Что уж там какой-то хозяин киношки, пусть даже и пробившийся на первую полосу «Паризьен», да кстати и там-то лицо у него не слишком умное…

– Папарацци, ч-ч-черт! – точно кошка, зашипела Солен, когда в воскресенье вечером на обманчиво пустынной Вандомской площади нас подкараулили у витрины ювелирного салона и ослепили блицами двух фотоаппаратов. – Идем, Ален! Только никаких эмоций!

Взяв меня за руку, она быстро направилась к подъезду «Рица», который, к счастью, был совсем рядом. Солен шла, не глядя на двух парней в черных кожаных куртках, хотя те буквально вертелись под ногами и наперебой выкрикивали вопросы, надеясь дождаться ответа от актрисы.

Я подивился независимости, с какой Солен игнорировала назойливых папарацци. Глядя перед собой, молча, она быстро подошла к дверям отеля и тут, вдруг повернувшись, холодно улыбнулась:

– Господа, если у вас есть вопросы относительно нового фильма, в котором я снимаюсь, приходите завтра. В два часа будет пресс-конференция. Доброй ночи.

Понятно, что эти «господа» охотились не за информацией о новом фильме Аллана Вуда. Гораздо больше их бы устроили сплетни, кто с кем спит.

– Оборотная сторона славы! – смеясь, сказала Солен, когда мы, точно два сорванца, запустившие мячом в окно, проскользнули мимо портье и решили еще пару минут посидеть в лобби. – О ней-то я совсем забыла. – Солен с шутливым отчаянием воздела руки. – Раньше я всегда жутко злилась, когда какой-нибудь идиот-фотограф вдруг вылетал из кустов со своим фотоаппаратом, а потом в бульварных газетенках печатали обо мне черт знает какую несусветную ахинею. Но лучшая тактика – оставаться невозмутимой. Паблисити – часть нашей профессии, ничего с этим не поделаешь. Если газеты перестают печатать о тебе всякий бред, значит ты уже не на подъеме, а катишься под гору, значит можешь отправляться на покой или… – она усмехнулась, – или заняться борьбой за охрану природы. Но если эти газетные шавки слишком обнаглеют, я натравлю на них моего адвоката. – Она сидела напротив меня, положив ногу на ногу, и задумчиво глядела на острый носок своей черной лакированной туфельки. – Вы и не представляете себе, каких только историй уже не насочиняли о моих якобы амурных похождениях. Три месяца назад писали про моего садовника. А заголовок! «Она называет его chéri. Новый „любовник леди Чаттерлей“?» – Она неудержимо заулыбалась. – Мило, не правда ли? Газетки-сплетницы хватаются буквально за любую соломинку, лишь бы не пойти ко дну в конкурентной борьбе. Надеюсь, Ален, вы не очень испугались?

– Да нет, конечно. Ничего страшного, – ответил я с усмешкой.

По крайней мере, происшествие на Вандомской площади мгновенно вернуло Солен к действительности. Ее печальное настроение улетучилось. В общем, благодаря налету папарацци я довольно скоро отправился домой.

Итак, поднявшись на второй этаж кафе «Де Флор» и удобно устроившись в светлом кожаном кресле, я с веселым любопытством изучил первую страницу «Паризьен». В высшей степени странные истории сочинили журналисты, писавшие текст под фотографией, на которой были Солен и я: