Хозяйка Эллиот-мэнора - Марианна Лесли

Она заслуживает всего самого лучшего – восхищения, обожания и любви прекрасного благородного принца, а он кто угодно, только не благородный принц. Он с самого начала обманывал ее, пользовался ее добротой, утаивая правду о себе и о цели своего появления здесь. Сможет ли она простить ему этот обман?

Ссутулившись и сунув руки в карманы, он уже повернулся уйти, когда услышал из-за двери вскрик Виктории.

Не раздумывая больше ни секунды, он распахнул дверь и ворвался в комнату. От картины, которая предстала перед ним, у него сердце подпрыгнуло к горлу и тут же ухнуло куда-то вниз. Горела портьера, и огонь уже перебирался на другую. Виктория – босиком, в одной шелковой рубашке, – к ужасу Фреда, пыталась погасить огонь покрывалом.

Она была так поглощена этим, что даже не заметила ворвавшегося Фреда, и опомнилась только тогда, когда он подхватил ее на руки.

– Огонь, Фред! – закричала она, пытаясь вырваться, когда он понес ее к дверям. – Нужно погасить огонь!

– Я позабочусь об этом. Вызови пожарных. – Он поставил ее на пол, но она ринулась вслед за ним.

– Пока они сюда доберутся, весь дом сгорит.

Фред схватил ее за руку и подтолкнул к двери.

– Тогда оставайся там и не мешай мне, черт побери! Я погашу огонь!

– Но…

– Мы теряем время, Тори!

Она все-таки послушалась и отступила назад, обхватив себя руками.

– Быстрее, Фред, ради всего святого, сделай что-нибудь! – взмолилась она.

Отчаяние в ее голосе подстегнуло Фреда действовать быстрее. Он сорвал с окна шторы, бросил их на пол и накинул сверху покрывало. Потоптав сверху ногами, он сдернул с постели одеяло и швырнул его поверх кучи. Локализованный таким образом огонь постепенно погас, оставив после себя только дым и запах гари.

– Ты как, в порядке? – раздался из-за спины голос Виктории.

– Тори, я же просил тебя уйти!

– Покажи мне свои руки. О боже, Фред, ты обжег их!

– Нет, это всего лишь копоть.

– Надо срочно промыть их водой и посмотреть, – забеспокоилась она.

– Это подождет. Вначале нужно открыть окно и проветрить комнату, а потом как следует осмотреть тут все. Вдруг горячий пепел попал куда-нибудь еще, а мы не заметили… Начнет тлеть и снова загорится.

Фред открыл французское окно и вытащил кучу обгоревшей ткани на балкон. В комнату ворвался свежий воздух. Убедившись, что огонь полностью погас и больше никуда не попал, он вернулся к Тори.

Она следила за каждым его движением широко открытыми глазами. У него похолодело все внутри при мысли о том, что могло случиться, не окажись он рядом. Ему хотелось отшлепать ее хорошенько за глупость, за то, что полезла сама гасить огонь и подвергла себя такой опасности.

– О чем ты только думала, Тори, каким образом собиралась справиться с огнем? Посмотри на себя. Ты в одной ночной рубашке и босиком! – Вместе с гневом он старался выплеснуть свой страх за нее.

– А что мне оставалось делать?

– Ты должна была сразу бежать за помощью, а не пытаться погасить огонь сама! – закричал он.

Виктория разозлилась. Какое право он имеет орать на нее?! В тот момент ей некогда было размышлять, что лучше, а что хуже. Она действовала не раздумывая.

– У меня было покрывало, и я бы справилась и без тебя! – тоже прокричала она, гневно уставившись на него.

– Дурочка! Справилась бы она! Что, если бы меня не оказалось поблизости?! А если бы ты упала, ударилась головой и потеряла сознание?! Ты же могла задохнуться от дыма раньше, чем кто-нибудь пришел на помощь!

Фреду хотелось встряхнуть ее хорошенько, а потом крепко-крепко прижать к себе и целовать, целовать, пока страшное видение бездыханного тела Виктории не рассеется.

Он так разозлился потому, что очень испугался за меня, внезапно догадалась Виктория, и ее злость мгновенно испарилась, словно ее и не было.

– Но ты вовремя пришел мне на помощь, и со мной ничего не случилось, – мягко проговорила она и коснулась его руки.

Было заметно, что мягкость ее тона и нежное прикосновение привели его в некоторое замешательство, но он еще не собирался сдаваться.

– На этот раз – да. А если что-нибудь произойдет, когда ты останешься дома одна?

– Тогда оставайся со мной, – тихо попросила она, не убирая ладони с его руки.

Он вздрогнул, словно от удара, затем на миг прикрыл глаза и покачал головой.

– Я не могу, Тори.

– Почему?

Он заглянул в ее широко открытые глаза, и столько в них было растерянности, неуверенности и мольбы, что он застонал от отчаяния. Господи, помоги ему!

Отбросив все сомнения, он подхватил Викторию на руки и понес из комнаты.

– Тебя нужно укутать во что-то теплое и уложить в постель.

– Но у меня пока еще нет других готовых спален, – слабо запротестовала она.

Фред крепче прижал ее к себе.

– Вот и хорошо. Сегодня ты будешь спать в моей комнате.

В комнате Фреда было тихо и сумрачно. Все острые углы смягчались тенями. Мерцающий свет свечей падал на кровать, накрытую атласным покрывалом, делая ее единственным светлым пятном в окружающем полумраке.

Фред все еще не выпускал ее из рук, и она чувствовала себя так уютно и привычно, словно его объятия – именно то место, где ей надлежит находиться, словно они две половинки единого целого, потерявшиеся когда-то и теперь наконец нашедшие друг друга. То же самое ощущение возникло у Виктории сегодня днем, когда они занимались любовью на берегу. Интересно, он чувствует то же самое?

– Куда ты собираешься меня положить? – тихо спросила она.

– На свою кровать. Ты здорово испугалась, тебе нужно согреться и уснуть.

– А где будешь спать ты?

– Обо мне не беспокойся, где-нибудь устроюсь, вон хоть на кушетке.

Значит, он не собирается лечь вместе со мной и любить меня, с тоской подумала она. Ей так хотелось провести хотя бы эту последнюю ночь в его объятиях, но, как видно, этому не суждено сбыться. Она должна смириться с мыслью, что они никогда не будут принадлежать друг другу.

Виктория посмотрела на Фреда, вложив в этот взгляд всю свою любовь и нежность.

– Позволь, я хотя бы взгляну на твои руки.

Он медленно и осторожно опустил ее на пол, дав ей соскользнуть вниз по своему телу. Тонкая атласная сорочка с кружевным лифом не скрывала, а лишь подчеркивала соблазнительную грудь, мягкие, плавные контуры ее тела.

– Ты можешь простудиться, – хрипло прошептал он.

– Не простужусь, – последовал тихий, словно шелест листьев, шепот.

Ее тихий голос задевал какие-то давно забытые, потаенные струны в его душе. Заглянув в ее глаза, он увидел в них мерцающий отблеск пламени свечей. Он предпринимал отчаянные, титанические усилия, чтобы не послать к чертям свое благоразумие и не заняться с ней любовью.