Ашерон - Шеррилин Кеньон

— У жителей Атлантиды и греков одни и те же Боги?

Майя засмеялась.

— Разве ты не знаешь о Богах, Ашерон?

Он покачал головой.

— Я только знаю имя Зевса, потому что многие используют его, чтобы клясться, а также знаю Ахрона и Апполими.

Я нахмурилась при упоминании имен короля и королевы Атлантского пантеона.

— Откуда ты знаешь их имена?

Он не ответил, но выражение его лица пробудило во мне подозрение, что они были одними из тех, кого он слышал в своей голове.

— Ну, — сказала я, пытаясь справиться с обрушившимся на меня шоком, — Зевс-король Олимпийских богов и его королева Гера.

— Я люблю Артемиду, — сказала Майя, — она богиня охоты и деторождения. Она спасла мою мать, когда я родилась, и мы были больны. Повитуха сказала, что мы обе умрем., но отец пожертвовал дары Артемиде и она спасла нас.

Ашерон улыбнулся.

— Она должно быть и вправду великая богиня, и я в долгу перед ней за то, что она позволила тебе родиться.

Майя лучезарно улыбнулась в счастливом удовлетворении.

После обеда я провела быстрый урок о греческих богах, но в отличие от письма, Ашерон постоянно путал их имена и титулы. Было такое ощущение, что они были чужды ему, и он не мог отличить одного от другого. Он постоянно путал их. Мы провели много часов за этим делом, пока Майя не заснула, сидя рядом с Ашероном. Его черты смягчились, когда он посмотрел на нее и взял себе на руки.

— Она сегодня потрудилась хорошо. В один момент она может трещать без умолку, а в другой — уже спит без задних ног. Я никогда такого раньше не видел.

Я улыбнулась, когда теплота прошла сквозь меня. Он выглядел так мило, держа ее, как защитник — отец. Несмотря на все горе из его прошлого, он все еще был способен на сострадание и нежность. И это никогда не перестанет меня удивлять.

— Ты ведь любишь ее?

Его выражение сначала стало чистым ужасом, а потом сменилось явной яростью.

— Я никогда не прикоснусь к ней ТАК!

Его злоба огорошила меня, пока до меня не дошло, почему он так злился. В его мире любовь значила физический акт, но никак не эмоции. От одной только мысли у меня заболело сердце.

— Любовь не значит только секс, Ашерон. В ее чистейшей форме любовь не имеет ничего общего с физическим актом.

Непонимание пробежало по его лицу.

— Что ты имеешь ввиду?

Я приблизилась к девочке, которую он держал в своих мускулистых руках, как в убежище.

— Когда ты смотришь на Майю, твое сердце смягчается, не так ли?

Он кивнул.

— Когда ты смотришь на нее, все, чего ты хочешь это защитить ее от бед и заботиться о ней?

— Да.

Я улыбнулась ему.

— Ты ничего не хочешь от нее, только сделать ее счастливой?

Он махнул головой, с любопытством изучая мое лицо.

— Откуда ты знаешь это?

— Потому что тоже самое я чувствую к тебе, младший брат. Любовь, которую испытываешь ты к ней, это то же чувство, которое всплывает во мне, когда я думаю о тебе. Если когда-нибудь я тебе понадоблюсь, как бы трудно не было, я всегда буду рядом с тобой так быстро, как только смогу.

Он сглотнул, когда в его головокружительных глазах появился испуганный взгляд.

— Ты любишь меня?

— Каждой частичкой своего сердца. И я сделаю все, что угодно, чтобы ты был в безопасности.

Впервые с тех самых пор, как мы приехали сюда, я, наконец, почувствовала, что мне удалось достучаться до него, а потом произошла самая удивительная вещь. Ашерон взял мою руку.

— Тогда я люблю тебя, Рисса.

Слезы застилали мне глаза от избытка чувств.

— Я тоже тебя люблю, акрибос. Я не хочу, чтобы ты когда-либо в этом сомневался.

— Я не буду, — он сжал мою руку, — спасибо, что пришла и забрала меня!

Ни одно слово не значило для меня того, что значило это его прикосновение. В моем горле пересохло так, что я не могла даже говорить, когда он отпустил мою руку и поднялся, чтобы отнести Майю ее матери. Я смотрела, как он уходит, и молилась каждой частичкой своей души, чтобы его чувства ко мне оставались неизменными. Я смогу пережить все, но только не ненависть моего брата.