Муза Диониса - Алиса Берг

Анна решила сделать еще одну попытку навестить сына. Евгений так и не выходил на связь с родителями. И она понимала, что это и есть его послание к ним. Таким образом он давал понять, что отныне и навеки намерен жить только по собственному усмотрению. Еще совсем недавно и такая позиция, и подобный образ жизни вызывали в ней огромную по мощности волну возмущения. Но сейчас что-то изменилось в ней, ее преследовало ощущение, что внутри нее лопнула какая-то струна. Даже увиденная сцена откровенного разврата не вызывала у нее былого отторжения, более того, она стала находить ей оправдание. Нет, не оправдание, мысленно поправляла она себя, а понимание. В конце концов, ничего уж такого страшного и не происходило. Ну, бегало несколько парней и девушек по квартире в чем мать родила, на виду у всех занимались любовью. Но кому от этого стало хуже? Да если трезво обо всем рассудить, то никому. По сравнению с ворами, насильниками, бандитами, которых она перевидала столько за время своей работы в прокуратуре, это можно считать вполне невинным занятием. Да, с ее точки зрения так вести себя недопустимо, но насколько верна и оправдана ее точка зрения? Еще совсем недавно она не сомневалась в абсолютной верности своей позиции. Но теперь кое-что в ней сместилось, на какие-то вещи она стала смотреть… нет, не по иному, а более примирительно, менее осуждающе.

Минутами Анна себя ненавидела: Боже, она оправдывает разврат! Да это невозможно себе было представить! Она прекрасно знает, что в прокуратуре славится своей непреклонностью в следовании твердым моральным устоям. Было время, когда немало ее коллег-мужчин пытались завязать с ней роман. Были случаи, когда ей откровенно предлагали стать чьей-то любовницей. И даже сулили за это быстрое продвижение по служебной лестнице. Но всякий раз она неизменно отвечала резким и холодным отказом. И постепенно такие попытки сошли на нет. Уже давно никто не делал ей таких предложений. Все понимали, что это дело совершенно безнадежное. И Анна втайне гордилась такой репутацией.

Но вот сейчас она не находила в ней ничего хорошего для себя. Наоборот, ее не оставляло ощущение, что она сама себя загнала в угол. И не знает, как из него выйти.

Анна вошла в дом, где теперь проживал сын. Позвонила в квартиру. Дверь почти сразу же отворилась. И из нее выглянула голова Марины.

Появление Анны вызвало у нее почти что шок.

– Это вы? – изумленно протянула она. И уж не только голова, но и все остальное появилось перед Анной.

К облегчению Анны Марина не была голой, а одета вполне цивильно: в кофточку и джинсы. Правда, и то и другое было сильно грязным, но Анна благоразумно решила не обращать внимания на такие мелочи. Хорошо бы, если бы и сын был бы в нормальном наряде.

– Я могу войти? – поинтересовалась Анна, так как Марина явно не демонстрировала по отношению к ней никакого гостеприимства.

– Входите.

Анна вошла в квартиру, оценивающе осматриваясь вокруг. Да, ужасно, кругом мусор, полы не мылись целую историческую эпоху. Но могло бы быть и хуже – ей довелось в немалом количестве видеть такие квартиры, такие притоны, по сравнению с которыми здешняя обстановка выглядела вполне пристойно.

Из комнаты выскочил сын. Он тоже не был голый, в джинсах и в футболке. Это радовало.

– Мама! – Ее появление явно застало его врасплох, и, судя по выражению лица, не очень обрадовало.

– Вот зашла посмотреть, как ты живешь. Я не помешала?

– Да мы ничего и не делали, – откровенно сказал сын. – Вернее, Маринка пытались сварганить ужин, но, кажется, у нее ничего не получилось. Да, Марин?

– Котлеты сгорели. Вы не знаете, почему? – спросила Анну девушка.