Навеки твоя Эмбер. Том 1 - Кэтлин Уинзор

Эмбер мало что понимала в деньгах, ибо у нее никогда не было больше нескольких шиллингов в кармане, она едва ли могла отличить одну монету от другой. Но ей казалось, что лорд Карлтон сказочно богат, раз у него свой выезд, раз он носит богатые одежды и покупает ей такие роскошные вещи.

— Ни в коем случае. Его семья распродала все, чтобы помочь королю, а что они не продали, у них просто забрали. И те драгоценности, которые он нашел в Карлтон Холле, — это единственное, что осталось у него. Нет, он не богат. Он почти так же беден, как и я.

— А как же коляска… и моя одежда…

— О, ну на это у него хватает. Умный человек может посидеть несколько часов за картами или за игрой в кости и заработать несколько сотен фунтов.

— Вы говорите о шулерстве? — Эмбер была шокирована, она даже заподозрила Элмсбери во лжи.

Но он улыбнулся:

— Ну, возможно, он играет не совсем честно. Но ведь мы все так делаем. Конечно, некоторые из нас более умелые, другие — нет. Брюс может обвести вокруг пальца любого во всей Европе. Ведь он пятнадцать лет жил парой игральных костей и колодой карт, и жил чертовски хорошо, лучше многих из нас. Я как-то видел, как он заработал две с половиной тысячи за четыре часа в таверне «Грум Портерз Лодж».

— Так это и есть то дело, куда он ходит — карточная игра?

— Отчасти. Деньги-то ему нужны.

— А почему он не попросит денег у короля — другие-то просят?

— Дорогая моя, вы не знаете Брюса.

В этот момент она услышала шум подъезжающего экипажа и подбежала к окну, но к ее разочарованию, карета проехала мимо и скрылась за углом. Она продолжала всматриваться в темноту — на улицах не было фонарей, лишь бледный свет молодой луны да блеск далеких звезд. На улицах — ни души: жители Лондона не выходили ночью, разве что по очень важным делам, и тогда их сопровождали слуги.

Вдали она заметила свет фонаря уличного обходчика и услышала его монотонную приговорку: «Одиннадцатый час прекрасной теплой летней ночи, и все в порядке. Одиннадцатый час…»

Поглощенная тревогой о Брюсе, Эмбер совсем забыла о присутствии Элмсбери. Вдруг она почувствовала, что его руки обнимают ее сзади. Одной рукой он забрался ей под платье, а другой повернул к себе. Он поцеловал Эмбер в губы. Пораженная, Эмбер ахнула и резко оттолкнула его, ударив по щеке.

— Да вы в своем уме, сэр! — вскричала она. — Какой же вы друг Брюса! Когда его светлость узнает об этом, он вас вышвырнет!

Элмсбери удивленно уставился на нее, потом от души рассмеялся.

— Вышвырнет? Боже мой, милочка, у вас мозги набекрень! Да посудите сами, неужели Брюсу не все равно, если я на одну ночь одолжу у него его шлюху?

Яростный гнев сверкнул в глазах Эмбер. Она сильно ударила его по ноге и начала молотить кулаками в грудь.

— Нет, чертова собака, я не шлюха! Убирайтесь отсюда, убирайтесь, пока я не разорвала вас на куски!

Эй! — Элмсбери ухватил ее за руки и хорошенько встряхнул. — Прекратите сейчас же, ведьма сумасшедшая! Прекратите! Я сожалею, я прошу прощения. Я не хотел…

— Убирайтесь, негодяй! — взвизгнула Эмбер.

— Ухожу, ухожу, перестаньте ругаться. Схватив шляпу, которую она сбросила с него в драке, Элмсбери поспешил к двери. В дверях он остановился, обернувшись. Эмбер с яростью смотрела на него, подбоченясь, а по ее лицу текли слезы, она не могла их сдержать. Дерзость Элмсбери как рукой сняло.

— Позвольте мне сказать только одно, прежде чем я уйду, милочка. Возможно, ваша тетя Сара внушала вам обратное, но когда мужчина приглашает вас в постель, он отнюдь не оскорбляет вас. И если вы честно признаетесь себе, мое предложение польстило вам. Если существует что-то, что женщина никогда не прощает мужчине, так это то, что он не хочет с ней переспать. Все, я больше не стану беспокоить вас. Доброй ночи.

Он поклонился и открыл дверь.

Эмбер стояла, растерянно глядя на него, она напоминала маленькую девочку, которой взрослый дядя преподал урок этикета. Она начала понимать, что деревенский моральный кодекс так же неуместен здесь, в Лондоне, как ее полотняная нижняя юбка и зеленая шерстяная. Невольно она протянула руку и шагнула к нему неуверенно.

— Милорд… не уходите. Простите меня… только…

— Только вы влюблены в Брюса?

— Да.

— И поэтому вы решили, что не можете лечь с другим мужчиной. Что ж, моя дорогая, возможно, когда-нибудь вы сделаете открытие, что это не так уж важно, в конце концов. И тогда я к вашим услугам, мадам, — и он еще раз поклонился.

Эмбер не знала, что делать. Хотя она и признавалась себе, что действительно польщена его предложением, она не могла согласиться, что верность любимому мужчине не имеет значения. Ей казалась невероятной сама мысль — лечь в постель с другим мужчиной. Нет, никогда она не сделает этого, никогда до конца жизни.

Послышался шум кареты, катившейся по булыжной мостовой. Эмбер снова подбежала к окну. Карета проехала по улице, мотаясь из стороны в сторону, кучер натянул вожжи и остановил лошадей. Лакей на запятках соскочил со своего насеста и подбежал открыть дверцы. Через мгновение появился Карлтон. Он обернулся, чтобы поговорить с кем-то, оставшимся в карете. Второй лакей освещал подножку кареты, свет падал на лицо Брюса и стены дома.

Эмбер как раз собиралась высунуться из окна и окликнуть Брюса, но тут, к ее ужасу, из окна кареты выглянула женская голова, и Эмбер успела заметить красивое белое лицо и копну густых рыжих волос. Над ней склонилась голова Брюса, и Эмбер услышала их приглушенный разговор. Через секунду Брюс отступил, поклонился и снял шляпу. Лакей закрыл дверцу кареты, и экипаж отъехал. Карлтон повернулся и исчез под аркой.

Эмбер бессильно сжимала подоконник, ей стало так плохо, до тошноты, до обморока. Потом она с усилием выпрямилась и медленно повернулась. С лица отхлынула кровь, сердце билось отчаянно. Несколько мгновений она просто стояла и смотрела перед собой, ничего не видя, не видя даже Элмсбери, наблюдавшего за ней с сожалением и сочувствием. Эмбер закрыла глаза и приложила руку ко лбу.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошел Брюс.