Весна для репортера - Максим Замшев

Я впился глазами в экран. Нине не привыкать к съемкам, она держится естественно, с достоинством. Красавица…

Савкин спрашивал Нину, как она может прокомментировать ее скандальное увольнение с российского канала «Ньюс». Я затаил дыхание. Она не может произнести какую-нибудь глупость и пошлость! Это не ее стиль… Ну? Я прав. Нина ответила так, что я восхитился:

– Меня никто не увольнял. Я ушла по собственному желанию. – Тон самый обыденный.

Савкин разнервничался и зачастил:

– Вас, как мы все понимаем, вынудили уйти. Вам угрожал лично директор канала Кабанов или кто-то из его подручных?

– Мне никто не угрожал. Просто мне надо попробовать что-то новое. Сменить формат…

– Но ведь причиной вашего увольнения стал показанный в вашей программе сюжет о Крыме, не так ли? Вы боитесь говорить правду? Опасаетесь за ваших близких в России? Это неудивительно. При такой тирании есть чего бояться.

– Я ничего не боюсь. Просто у меня возникла потребность испытать себя в новых условиях. Сейчас я изучаю разные предложения.

– У вас есть предложения от украинских каналов?

– Да. Есть.

– Что и требовалось доказать! Опальная российская журналистка Нина Демина может продолжить работу на украинском ТВ. Оставайтесь с нами. Мы продолжим после небольшой рекламы.

Умение передергивать – главное качество современного тележурналиста. Но Нина-то какая молодец. Не поддалась…

Надо отметить, что реклама на украинском телевидении длилась намного дольше, чем у нас. Я сгорал от нетерпения. Увидеть бы Нину еще раз. Но в студии у Савкина уже собрались другие гости.

Сон опять подкрадывался ко мне, размывая голоса из телевизора. Я не сомневался, что завтра добьюсь свидания с Ниной. А послезавтра стану знаменитым…

Телефонный звонок прозвучал так резко, будто в уши кто-то с силой брызнул ледяной воды. Я сперва никак не мог сообразить, где мой мобильник – в пальто? в пиджаке? в брюках? Но разрезал пространство длинными дребезжащими очередями местный телефон. Господи! Кто это еще? Неугомонный Славик проснулся? Я поднял трубку.

– Слушаю.

– Юра! Эта Нина Демина.

– Здравствуйте. – Я так растерялся, что даже это приветствие выдавил из себя после некоторой паузы.

– Хорошо, что я вас застала. – По телефону ее голос звучал еще приятней.

– Что-нибудь случилось?

– Нет. Я хотела попросить прощения за Макарова. Он и сам раскаивается, но у него такой характер, что сам никогда не извинится.

– Ну что вы. Обычное дело. Погорячились – и ладно… Напрасно вы так беспокоитесь.

– Хорошо, что вы не обиделись. Послушайте, у меня есть к вам предложение. Давайте завтра поужинаем?

– Это ваша идея или Макарова? – Я насторожился.

– Смешной вы! Я предлагаю вам поужинать вдвоем. Вы против? – Она звонко засмеялась.

– Нет, я не против. Хотя как-то неловко, что вы меня приглашаете, а не я вас…

– Ну, так ужинаем или нет? – Вряд ли она предполагала, что я откажусь.

– Конечно. Когда, где? – Я все еще боялся, что это розыгрыш.

– Мне тут показали одно симпатичное местечко. Называется «Толстый лев». Давайте там в семь?

– С вами куда угодно.

– Не будьте банальным. Записывайте адрес: Большая Васильковская, восемнадцать. Раньше она называлась Красноармейская. До завтра. – Она повесила трубку.

Похоже, спасть мне сегодня не придется. Один крутой поворот за другим. Как относиться к ее предложению? Когда женщина приглашает мужчину на ужин, этот самый мужчина, конечно же, надеется, что она имеет на него виды. Если это не деловое свидание… В нашем случае это точно не так. Хотя у Нины могут быть еще тысячи причин для встречи со мной. Все же я работаю на канале, с которого ее уволили по весьма скандальному поводу. Ну и что?

Ее манера держаться окружала ее тонкой непрозрачной стеной, не пропускающей никакой информации. А что мне делать, если между нами завтра действительно что-то завяжется? Как быть тогда с Ларисой? Да и Нина не свободна. Счастливая семья, муж, дети… Хотя с мужем у них, скорее всего, что-то не так. Я почти уверен в этом.

Как бы я ни был встревожен, человеческую природу не обманешь. Вопросы постепенно теряли свою остроту, путались в уходящем сознании, переходили в сновидения.