Сидни Шелдон. После полуночи - Тилли Бэгшоу

– Я сказала, что мне нужен адвокат.

Гэвина затрясло от злости. Он надеялся настичь Грейс в момент нерешительности, неуверенности в себе и вырвать признание. Сломать ее. Но она потребовала адвоката, и он не имел права отказать. Сука!

– Допрос закончен. Выключите запись.

Уильямс, кинув напоследок презрительный взгляд на Грейс, удалился.

Наутро новости об аресте Грейс Брукштайн и обнаружении тела Ленни Брукштайна опубликовали все газеты.

Онор Уорнер закончила читать. Ее трясло.

– Они нашли тело Ленни.

– Знаю, – бросил Джек. – Я умею читать.

– Как ты можешь быть таким спокойным?! ФБР арестовало Грейс. Подумать только, в чем ее обвиняют! Афера, мошенничество, отмывание денег… Это Грейс, которая не знает точно, сколько будет дважды два! Что нам теперь делать?

Джек улыбнулся:

– Нам? Мы ничего не намерены делать.

– Но, Джек…

– Что, «Джек»? Мы умоем руки и отойдем в сторону.

Онор с ужасом уставилась на мужа.

– Пожалуйста, хоть при мне не притворяйся, что тебе есть дело до Грейс, – фыркнул Джек. – Немного поздно для этого, не так ли, дорогая? Думаешь, все эти годы я не видел тебя насквозь?

– О чем ты?

– Воображаешь, будто я не знаю, как сильно ты ненавидела сестру? Как ненавидела ее всегда?

Пристыженная, Онор отвернулась.

«Все верно. Я ее ненавижу. Но позволить ей сесть в тюрьму…»

Она попробовала зайти с другого бока:

– Хорошо. Забудем о Грейс. Как насчет нас, Джек? Если дело дойдет до суда, начнутся вопросы. Вопросы о делах Ленни. Его сообщниках. О том, что случилось в тот день, когда он исчез. Что, если полиция докопается?

– Не докопается.

– Но все же?

Джек холодно взглянул на нее:

– Онор, хочешь быть первой леди?

Онор этого хотела. Больше всего на свете.

– Хочешь видеть меня в Белом доме?

– Конечно. Ты же знаешь.

– Тогда прекрати паниковать. Держи рот на замке и не возникай. Ленни мертв. Больше он нам ничего не сделает. А вот Грейс – может. Одному Богу известно, сколько всего успел рассказать ей старик.

Онор вздрогнула. Об этом она не подумала!

– Если твоя сестра сядет в тюрьму, это лучший для нас выход. Передай мне кофе, пожалуйста. Становится холодно.

Майкл Грей ужаснулся, услышав новости.

– Мне так жаль, солнышко, – прошептал он, обнимая Конни. – Чем я могу помочь?

Конни покачала головой:

– Чем тут можно помочь? Очевидно, Ленни и Грейс не те, за кого мы их принимали.

– Ты веришь, что Грейс виновна во всех этих преступлениях?

– Мир сошел с ума, – пожала плечами Конни. – Я уже не знаю, что думать.

– Да, но отмывание денег? Грейс?

– Не вижу, что тут такого невероятного. Взгляни хоть на Ленни. Мы все любили и уважали его. Но оказалось, что он вор и трус.

В голосе Конни было столько яда, что Майкл оторопел. А потом испугался.

– Мы все знаем, что Грейс была помешана на Ленни. Кто знает, на что она способна, чтобы помочь ему или защитить?

Мария Престон восприняла арест Грейс как волнующий эпизод в одной из ее «мыльных опер».

– Полиция утверждает, что Грейс украла акции Джона Мерривейла! Что они с Ленни планировали ограбить его и всех инвесторов, сбежать с деньгами. «Грейс Брукштайн – последний оставшийся в живых партнер фонда». Вот что тут написано! И одно это делает ее ответственной перед законом за все потери «Кворума». Представляешь?

Эндрю не представлял. Со времени возвращения из Нантакета он почти не спал.

Пока что ему везло: ФБР интересовала рыбка покрупнее, – но рано или поздно раздастся стук в их дверь. Обязательно раздастся.

Его страшило не разоблачение. И даже не тюрьма. Настоящий ужас будет, если он потеряет Марию. Ведь он сделал все ради нее! А она считала, что все вокруг игра!

– Думаю, стоит надеть в суд мое новое платье от Диора. Фисташковое…

– Мы не будем на суде.

– Но, Энди, там будут все!

– Господи, это тебе не долбаное бродвейское шоу! – взорвался он, хотя крайне редко выходил из себя.

Мария с восторгом уставилась на мужа. Ей неожиданно понравился этот новый Эндрю в роли мачо.

– Пропали миллиарды долларов. Федералы напали на нас как черная оспа! Все в «Кворуме» под подозрением!

– Ну вот все и прояснилось, – жизнерадостно заметила Мария, отрезая еще кусочек итальянского кекса панеттоне. – Похоже, ФБР нашло жертвенного агнца. Милая маленькая прелестная Грейси пойдет в тюрьму.

«Надеюсь», – подумал Эндрю и тут же испугался собственных мыслей.

Когда он стал таким бессердечным? Таким жестоким?

«Я больше не узнаю себя. О, Мария! Что ты со мной сделала?»

– Ты не пойдешь в тюрьму, Грейси. Давай говорить прямо: ты невиновна, и будешь на этом стоять. Договорились?

Грейс слабо кивнула. Все так запуталось…

Фрэнк Хэммонд казался сгустком энергии. Не то что ее первый адвокат, Кевин Макгуайр, старый друг родителей Грейс из Ист-Хэмптона. Грейс позвонила ему в день ареста. Хотела, чтобы он спас ее от агента, открыто над ней издевавшегося. И он спас. Но когда они остались наедине, без обиняков выложил правду.

– Как полноправный партнер в «Кворуме», ты по закону ответственна за действия Ленни независимо от того, принимала ли ты эти решения или нет, – объяснил он. – От тебя потребуется только чистосердечное признание.

– Но я даже не знала, что была партнером!

Адвокат был участлив, но тверд. Незнание закона не освобождает от ответственности.

– Ты подписала контракт, Грейс. И если не признаешь себя виновной, судья может вынести максимально суровый приговор. Да, и мой совет – не стоит подавать прошение о выходе на волю под залог.

Грейс не верила собственным ушам:

– То есть… ты хочешь, чтобы я оказалась в тюрьме? Но может пройти несколько месяцев, прежде чем дело будет рассмотрено в суде!

– Верно. Знаю, тебе нелегко придется. Но поверь, Грейс: здесь тебе будет безопаснее. Вряд ли ты сознаешь, сколько злобы накопилось у людей против тебя!

Он был прав. Грейс не права. Если не считать небольшой стычки с зеваками, толпившимися около ее дома, когда Грейс уезжала к Мерривейлам, она почти не контактировала с окружающим миром: Джон не позволял ей смотреть новости и запретил приносить в дом газеты. На следующий день после того, как коронер официально объявил смерть Ленни самоубийством, Кевин Макгуайр показал Грейс несколько статей, от которых до сих пор ограждал ее Джон.