Гламуру вопреки - Карен Ямпольски

Я рассудила, что набитый знаменитостями под завязку клуб «Джеки 60», расположенный в заброшенном рефрижераторе бывшего мясокомбината, поможет вернуть старого доброго Джо. К тому же там у него будет масса возможностей втереться в доверие к крупным шишкам из шоу-бизнеса. Сара и Тасо тоже решили пойти, а Жерар и так любил там тусоваться, а потому с радостью согласился присоединиться к нам. Я предвкушала этот вечер с нетерпением: в конце концов, мы так давно не собирались все вместе!

Клуб находился всего в нескольких кварталах от нашей квартиры. Я приковыляла туда в блестящих кожаных сапогах, застревая каблуками в брусчатке проезжей части: по тротуарам, забрызганным кровью и гнилыми ошметками мяса, я идти не могла. Это был один из тех, как я выражаюсь, «электрических» субботних вечеров, когда ты весь горишь от нетерпения и в самом воздухе витает предчувствие праздника. Вечер, когда невозможное становится возможным. Я чувствовала это спинным мозгом.

Подойдя ко входу, мы обнаружили прямо на двери объявление с дресс-кодом на текущую неделю:

Самоуверенные улыбки, старомодные рыжие парики в сочетании с размазанной красной помадой, безукоризненные вечерние платья, тиары и солидные драгоценности, коричневые ленточки^[25], смокинги и фраки, блестки, перья и бусины, постные рожи, медали и ордена Британской Империи, глэм, полное ню, фантастический макияж, классический фетиш.

Джо предпочел традиционный, в молниях, резиновый костюм садомазохиста, Сара напялила кричащую тиару в перышках и бисере, Тасо же потел в винтажном смокинге, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Мы распахнули тяжелую металлическую дверь и спустились по лестнице, где нас тут же остановила стерва-трансвестит.

— Сегодня закрытая вечеринка, — объявила она.

— Мы в списке приглашенных. Джилл Уайт и еще три гостя, — сказала ей я.

Затем она пристально всмотрелась в мое лицо и расплылась в улыбке.

— Прости, дорогуша, не признала. Заходи, конечно, — сказала она, являя образец дружелюбия. В то время я еще не могла нарадоваться, когда люди меня узнавали.

Пока все остальные толпились у бара, я первым делом изучила обстановку — и с тех пор всегда поступаю так же. Там крутился колумнист «Виллидж Войс» Майкл Масто; красовались все самые знаменитые трансвеститы вроде Леди Банни, Джоуи Ариас и Фротиллы ДеБарж. Разумеется, там была Дебби Хэрри: несмотря на свой возраст, она по-прежнему не пропускала ни одной вечеринки. Не говоря уже о множестве знаменитых музыкантов, рассыпавшихся по залу.

Я сразу же обратила внимание на буйные кудри и квадратную челюсть одного конкретного музыканта, сидевшего у дальней стены. Ричард Руиз ютился в приватной кабинке с очень молодым и очень белокурым мальчиком, постоянно поглаживавшим ему волосы. Я решила во что бы то ни стало поговорить с ним, а пара стаканчиков джина с тоником помогли это осуществить.

Когда джин наконец ударил в голову, я широким шагом подошла к кабинке.

— Привет, старый приятель, — небрежно бросила я, стараясь, чтобы голос мой звучал по возможности обыденно. Хотя какой обыденности в разговоре можно ожидать от девушки, затянутой в кожаный купальник?

— Привет, — равнодушно отозвался Ричард. Это был дежурный, невзрачный «привет», предназначенный для журналистов, чьи имена он забыл, восторженных поклонников и девушек его музыкантов.

— Ты меня не узнаешь, так ведь? — спросила я, сама поражаясь собственной наглости.

Блондин, заслышав это, весь съежился, попросил прощения и удалился за новой порцией алкоголя.

Ричард Руиз потратил несколько секунд на изучение моего лица, после чего опять заговорил:

— Конечно, узнаю. Ты редактор того журнала, — сказал он, протягивая руку. — Очень рад познакомиться с тобой. У вас отличные музыкальные обзоры. Это здорово, что кто-то так много пишет об альтернативной музыке.

Я пожала ему руку, чуть смущаясь из-за возникшей путаницы. Однако смущение не помешало мне дать ему достойный отпор:

— Меня зовут Джилл, Джилл Уайт. Но мы встречались и раньше. Несколько лет назад. Я ездила вместе с вами в тур. На неделю.

— Вот оно что, — сказал он, и на лице его наконец забрезжило узнавание. — Да-да, припоминаю. Йель. Поклонница Рембо.

— Беннингтон, — отрезала я.

— Какая разница, — сказал он, пожимая плечами. — Ну, как дела?

— Нормально, — ответила я. Игрушечный мальчик вернулся с бокалом, погладил волосы Ричарда еще раз и отошел поговорить с какой-то моделью.

— Значит… ты гей? — спросила я с напускным безразличием, хотя на самом деле невероятно разволновалась. Это, по крайней мере, объясняет, почему он не позвонил мне… Я ощутила небольшое облегчение. Он просто не мог меня полюбить. И ничего с этим нельзя было поделать. Правда?

Неправда.

Ричард хмыкнул.

— Я отказываюсь вешать на себя ярлыки, — сказал он с таким снисхождением, будто перед ним стояла школьница. — Гей, натурал, бисексуал — это все нелепые обозначения. Меня привлекает человек, а не ярлык.

Я кивнула, на секунду задумавшись. Значит, дело не в этом. И все же, интересный взгляд на вещи.

— Присаживайся, — пригласил он, похлопывая по креслу, с которого встал Игрушечный Блондинчик. Он так ласково мне улыбнулся, что я вдруг забыла, как злилась на него в течение нескольких лет. Я повиновалась.

Он чуть подался вперед и заговорил своим знаменитым мурлычущим голосом:

— Ну, так когда же в «Чики» напишут о «Third Rail»? Ты ведь наверняка знаешь, что у нас весной выходит новый альбом.

— Гм, — неуверенно начала я, — ну, вы, пожалуй, чересчур мейнстримная группа, на наш вкус… Я, конечно, не хочу вешать на вас ярлык, не подумай…

Он прервал меня смехом.

— Гарантирую: если вы поставите нас на обложку, номер разойдется рекордным тиражом.

Я засомневалась, продолжая жеманничать и чувствуя, как мне в этом помогает алкоголь.

— Ну, даже не знаю…. Наверное, вами можно будет забить дырку в майском номере. Мне понадобится эксклюзивное интервью…

— Думаю, я смогу выкроить время. Возможно, — все петлял он, пока не сдался на мою милость: — На следующей неделе?

— Думаю, я смогу выкроить время. Возможно, — перекривляла его я. — Хотя надо бы заглянуть в ежедневник.

— Оставь мне свою визитку, — сказал он, осторожно поглаживая меня по плечу. — Я тебе позвоню.

— Да уж не сомневаюсь, — сказала я и все-таки дала ему свою визитную карточку.

— Джилл! — окликнул меня в этот самый момент Жерар. Я не сдержала хохота, когда увидела его у барной стойки в полном облачении японской гейши. Я подняла бокал за его здоровье, но тут же заметила, что бокал мой пуст.