Посадочные огни - Анна Яковлева

На кухне русская печь, два стола и два стула, рукомойник, шкаф для посуды и ниша. От всего веяло нищетой и скоропостижной старостью.

Галкину кольнула мысль: «Из Марфинки, как из коммуналки, есть только один выход – к праотцам».

– Как ты сказала, «ничего лишнего»? – усмехнулась Марго.

– Ne quid nimis. Кстати, – Валентина открыла сумку и вытащила коробку, – держи.

– Что это?

– Телефон.

– Зачем? – не поняла Маргарита.

– Чтоб ты всегда была на связи. Понятно излагаю?

– У меня же есть трубка.

– Знаю я тебя, обязательно забудешь зарядить, – проворчала сестра. Или адвокат…

* * *

Вечером в доме стало совсем неуютно. Холод и сырость надвигались на Маргариту со всех углов.

Галкина вышла во двор за дровами.

Засыпанный опавшими листьями участок с голыми деревьями навевал тоску. Дров не было, Маргарита насобирала куски мебели на растопку. Нашла в сарае ящики, разбила их топором, отнесла в дом.

Натолкала в печь газеты, чиркнула спичкой. Из печи повалил едкий дым. Маргарита закашлялась, утерла слезы, высморкалась, проветрила и без того стылый дом и повторила попытку – с тем же успехом. От обиды на судьбу-злодейку уткнулась в колени и разревелась.

Закрыть бы сейчас эту скрипучую дверь с обратной стороны, не оглядываясь, добежать до станции, сесть на электричку и оказаться дома.

Тут Маргарита представила лицо Рудобельского, когда она откроет дверь своим ключом и ввалится с барахлом. «Вы не ждали нас, а мы приперлися» называется. Вдруг он там не один… Вдруг с Валькой?

Нет, уж лучше научиться печь растапливать. Она же взрослый человек, у нее есть главное – жизненный опыт. Нужно сосредоточиться.

Маргарита подняла заплаканные глаза на стояк. Задвижка! Ну конечно! Как она могла забыть?

…Огонь трещал в печи, дом вбирал в себя тепло и присутствие человека и уже не казался таким одичавшим.

Мысль о постояльце назойливой мухой крутилась в голове: они с Валентиной действительно встретились в подъезде или?.. Какое ей дело до этого? Для нее сейчас главное – адаптироваться и монетизировать. Интересно, какое у нее хобби? Что она может предложить на рынок услуг, со всех сторон сплющенный кризисом?

В детстве Маргарита с удовольствием собирала гербарии. В школе на уроках ботаники училка ее хвалила. Можно собрать гербарий, выложить картинку, сунуть под стекло, в рамку – и на продажу. Называется художественный фитодизайн. Галкина бросила взгляд на облетевшую яблоню за окном. За гербариями в это время года надо лететь в Австралию. Гербарии отпадают.

Еще в куклы Маргарита играть любила. Что еще?

А ничего! Легче было перечислить все, чего Маргарита Галкина не делала. Не рисовала, не пела, не танцевала, не шила, не вязала. Шкуры не выделывала, бисером не вышивала, семейных рецептов майонезов и соусов не придумывала, цветы и овощи на продажу не выращивала. Маргарита Галкина парила в облаках. Вот и шмякнулась с поднебесья.

Маргарита опять зашмыгала носом – вспомнила, как в юности записалась в секцию парашютных прыжков. После взвешивания инструктор выгнал Маргариту с занятий.

Выставив себе невысокие оценки, Галкина вышла во двор, набрала в колонке воды, переоделась и принялась за уборку.

Вытащила ненужный хлам в сени, вымыла полы и окна, развесила занавески, застелила клеенкой стол на кухне и водрузила в центр свою любимую японскую чашку с крышечкой.

И услышала стук в дверь.

Сердце испуганно подпрыгнуло. За время преследования коллекторами у Маргариты на стук выработался отрицательный условный рефлекс, как у вивисецируемой собаки на человека в белом халате.

– Кто? – Маргарита вспомнила, что забыла накинуть крючок на двери, и вопрос был не чем иным, как данью традиции. Стук, между прочим, тоже.

– Хозяева, – донесся писклявый женский голос, дверь с нажимом скрипнула, в образовавшуюся щель показался любопытный курносый нос.

– Зин, ты, что ли? – И нос, и голос могли принадлежать только бывшей однокласснице, нынешней соседке – Зинке Резник.

– Смотрю, в окне свет, из трубы дымок… У тебя что, отпуск? – Зинаида политесу обучена не была, интеллигентность в людях принимала за блажь.

– Вроде того… Валька забегала к тебе, только дома не застала.

– Давненько тебя не видела. Ты надолго? – Зинка с ревностью высматривала в лице Маргариты признаки увядания. Чем дольше смотрела, тем больше растравляла себя: Ритка даже старилась красиво.

Время только чуть подернуло, смягчило черты. Благородство проявилось, порода. «В мать пошла Ритка, в Екатерину Георгиевну. Не зря деревенские сплетничали, что они из дворян. Деда, говорят, красные повесили на груше прямо во дворе усадьбы, а бабку с маленькой Катериной репрессировали. Вернулись они в родное село уже после реабилитации, в середине 50-х. Екатерина Георгиевна была первой красавицей, несмотря на татарскую рыжину, и Ритка вот тоже…» – всплыли обрывочные воспоминания в голове Зинаиды Резник.

Скольким деревенским парням башню снесло из-за Ритки! Когда Галкина уехала в город, ее подруги перекрестились и в одночасье разобрали Риткиных ухажеров. Надо сказать, те не сильно сопротивлялись.

Зинке достался не самый завидный, но и не последний. Григорий звезд с неба не хватал, как все деревенские, но жили дружно, детей нарожали, внуков дождались. Только Зинаиду за эти годы разнесло, а Ритка как была стройняшкой, так ею и осталась. А что ей сделается? Ни детей, ни плетей, как говорится. Теперь хоть привязывай мужика к себе или пояс верности надевай на него. Нелегкая принесла в Марфинку Галкину Маргариту. Рыжие ведьмы – самые опасные. А у этой одно имечко чего стоит…

Сердце Зинаиды заныло.

– Да как получится, Зин. Может, и надолго. Пока на полгода – я квартиру сдала…

– Значит, вместе будем от бомжей отбиваться! Вот жизнь! Что ж это делается на свете? Куда все катится? Ну, ничё. Нас бьют – мы крепчаем!

Маргарита еще только закрывала дверь, а Зинаида, не обремененная комплексами, уже внедрилась на кухню и устраивалась за столом.

– Чай-то у тебя есть? А то мы весь выпили, а в магазин тащиться лень…

– Есть, Зин, я привезла.

Маргарита выставила на стол чайную пару и открыла дверь в чулан. Здесь хранились банки с заготовками Зинкиного производства.

Пока Маргарита выбирала варенье, Зинаида материализовалась у нее за спиной и с придыханием произнесла:

– Ты смотри, цел!

Марго обернулась:

– Ты о чем?

Зинаида притащила из сеней кусок трубы с двумя шлангами и опустилась перед ним на колени, как перед мироточивой иконой.

– Кстати, что это за хлам? – Маргарита завтра же намеревалась избавиться от ненужного старья. Первой в очереди стояла эта малопонятная труба с отростками. – Я выбросить собираюсь.