Ноль - Тори Ру

Весь вечер я реву навзрыд – на мое счастье, в транслируемом сериале выдалась особенно драматичная концовка, и бабушка плачет вместе со мной. Только поводы у нас разные.

Я плачу из-за Воробья – расплывшийся мутными пятнами телевизионный экран и творящееся на нем действо меня совершенно не интересуют. Огромный добрый великан сегодня тоже плакал, сминая мои косточки в теплых медвежьих объятиях, и желал нам удачи, а Егор в одиночестве бродил по пустырю и смотрел в небо.

Он остался без защиты. Я не знаю, как он теперь будет здесь выживать…

Мыльная опера давно закончилась, а я все никак не приду в себя – уставившись в потолок, лежу в полумраке комнаты, а дыхание прерывают спазмы и всхлипы.

Все, что меня окружает, кажется чужим и странным – я никогда бы не выбрала для себя эти холодные обои и занавески, белый абажур над лампой, скучнейшие книги, пылящиеся на полке. Тут только картинка с котятами милая. И фарфоровые статуэтки балерин.

Они не вяжутся с образом хрестоматийной Сони: правильной, умной, расчетливой, идущей напролом к своей цели.

Иногда мне кажется, что она так и не умерла, а я – не родилась… И ледок на осенних лужах по дороге к чужому светлому будущему давит недочеловек, привидение, ничто, ноль. Все мои беды из-за нее. Все беды Егора – тоже.

Тут же становится стыдно: она никогда не знала нас, а значит, и не могла желать зла.

Интересно, будь Соня жива, стали бы мы друзьями, хотя ничего общего у нее со мной не было?

Просовываю руку под футболку и прижимаю ладонь к яркому рисунку на груди – к напоминанию, что после окончания школы и меня ждет другая, лучшая, только моя жизнь, счастье, которое я обязательно обрету.

Если бы не совершенное семнадцать лет назад преступление, каким бы сейчас был Егор, как сложилась бы его жизнь? Я почти наяву вижу ухоженный, аккуратный дом семьи Лебедевых в Частном секторе, где Егор – лучший ученик и самый красивый парень в школе – живет с мамой и папой… И летнюю Центральную улицу, по которой гуляю, приехав из Города к бабушке, и улыбчивого парня, равнодушно проходящего мимо меня.

Тут же изгоняю из головы воображаемые картинки.

Все же хорошо: бесконечная череда вероятностей, которые уже нельзя отменить, привела нас с Егором именно к нынешнему положению вещей и именно в этой точке времени и пространства.

Пусть даже я боюсь завтрашнего дня так, что хочется выть.

Беру с тумбочки телефон, щурясь, долго гипнотизирую взглядом номер, сохраненный в контактах под цифрой «ноль», но так и не решаюсь нажать на «вызов». Проматываю список вниз и звоню маме – я очень долго не слышала ее голос.

– Привет, Сонюшка! Как дела, котик? – раздается в трубке сквозь километры и помехи на линии.

– Ма, я скучаю! – беззвучно плачу. – Поговори с бабушкой, я хочу приехать к тебе на каникулах!

Чувствую, что мама всхлипывает, почти вижу, как она незаметно смахивает слезы и улыбается Масику, на заднем плане читающему по слогам книгу о маленьком принце.

– Я поговорю с ней, Сонь. Завтра же утром. Миша передает тебе привет, он тоже будет рад твоему приезду. И Масик часто спрашивает про тебя…

– Мам, ты помнишь картинку с котятами и балерин? У меня тут… на полочках… – шмыгая носом и утирая одеялом заплаканные глаза, осторожно начинаю я.

– Да, – после секундной паузы неуверенно отвечает мама.

– Откуда они взялись?

– Это Сонины… – гнусавит мама и прочищает горло. – Она все детство котят по помойкам собирала, но у деда была аллергия. А балерин в коллекцию я привозила ей из Города – мечтал ребенок на хореографию поступить.

Вздрагиваю, и оковы сна спадают – кажется, в тепле кровати и маминого голоса дрема унесла меня в несуществующие дали…