Дочь моего врага - Морин Чайлд

— На самом деле я собираюсь говорить вовсе не о тебе, — ответил он. — Когда право опеки перейдет ко мне, Натану понадобится няня.

— Няня? — произнесла она таким тоном, словно он собирался нанять киллера.

Ее реакция доставила ему удовольствие. Какова бы ни была настоящая причина ее пребывания здесь, в одном он может быть полностью уверен: она любит Натана.

— Большую часть дня я провожу на работе, поэтому, когда ты отсюда уедешь, мне понадобится человек, который будет присматривать за Натаном. Лучше всего, если няня будет жить здесь с нами, ты так не считаешь?

— Не знаю, — ответила Тула, глядя на лепечущего ребенка. — Я об этом не думала.

По правде говоря, он тоже не в восторге от того, что чужой человек будет в его отсутствие заботиться о его сыне. Но он не видит другого выхода. Когда он добьется своего, Тулы здесь больше не будет. Ему неприятна эта мысль, но он не хочет выяснять почему.

— Я не могу брать его с собой на работу, — сказал Саймон.

— Разумеется, не можешь.

— Что ты имеешь против няни?

Тула встретилась с ним взглядом. На мгновение ее красивые голубые глаза загорелись, затем снова стали холодными, как льдинки.

— Ничего, — ответила она.

— Хорошо. Значит, я позвоню в агентство по подбору персонала и попрошу прислать мне несколько кандидаток. Ты проведешь с ними собеседования или мне это сделать самому?

— Думаю, я справлюсь.

Она выглядела растерянной. Признаться, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Разговор о няне не входил в его планы. Это был всего лишь предлог, чтобы с ней заговорить. К тому же няня — это действительно хорошо. Теоретически. На практике все гораздо сложнее. Он много раз слышал в теленовостях истории о том, как няни с хорошими рекомендациями издеваются над детьми или вообще ими не занимаются.

Нахмурившись, Саймон сказал себе, что у них все будет по-другому. Он наведет справки о новой няне и тщательно проверит полученную информацию. Он не готов доверить своего сына кому попало.

Он еще больше помрачнел, когда осознал, что единственный человек, которому он может доверить Натана, — это женщина, находящаяся рядом с ним. Почему он ей доверяет, несмотря на то что она не сказала ему всей правды о себе? Должно быть, в душе он знает, что она не сделает его сыну ничего плохого. Также он знает, что она скоро уедет. Но прежде он собирается ее использовать в качестве орудия мести.

Поблагодарив и проводив женщину, Тула закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и разочарованно вздохнула. Это была уже третья претендентка на место няни, присланная агентством. Ни одна из них Туле не понравилась.

— Чем эта тебе не угодила?

Вздрогнув, она посмотрела на Саймона, прислонившегося к стойке перил. Один уголок его рта был приподнят, в глазах горели искорки веселья.

— Что ты здесь делаешь?

Что за дурацкая привычка незаметно подкрадываться! Однако новая привычка возвращаться рано с работы беспокоит ее еще больше. Он явно что-то замышляет. Вот только что, пока неясно. В любом случае ей следует быть более осмотрительной.

Сняв пиджак, он повесил его на перила и ослабил узел своего красного галстука:

— Вообще-то я здесь живу.

— Да, но сейчас середина рабочего дня. Ты заболел?

Он рассмеялся:

— Нет, я не болен. Я просто рано уехал из офиса. Там и без меня справятся. Ответь, что не так с женщиной, которую ты только что проводила.

— Разве ты не видел ее прическу?

— Прическу? — удивился он.

— Да. Ее волосы были собраны в аккуратный маленький пучок на затылке.

— И что с того? По-твоему, если у няни некрасивая прическа, значит, она плохая?

Тула понимала, что ее объяснение прозвучало глупо, но она доверяла своему внутреннему чутью. Что-то в этой женщине ее насторожило. Она не может рисковать благополучием Натана и не уедет отсюда до тех пор, пока не найдет для него хорошую няню.

А может, она подсознательно надеется на то, что останется? На то, что сможет продолжать о нем заботиться?

— Эта женщина так туго стянула волосы, что не могла моргать. Такая чопорная особа не лучший кандидат для ухода за ребенком.

— А-а, — снисходительно протянул Саймон. — Так же как вчерашняя претендентка с нечесаными длинными волосами?

Тула нахмурилась:

— Женщина, которой безразлично, как выглядят ее собственные волосы, не будет уделять должного внимания ребенку.

— А как насчет первой?

— У нее были злые глаза, — заявила Тула без обиняков. Она сразу поняла, что первая кандидатка принадлежит к тем няням, которые запирают детей в темном чулане и укладывают их спать без ужина. Она никогда бы не доверила Натана подобной женщине.

Саймон поднял бровь. Похоже, он снова над ней смеется.

Наверное, он прав. В глубине души Тула знала, что была несправедлива по отношению ко второй и третьей претенденткам. Обе показались ей довольно симпатичными и вполне компетентными. Агентство по подбору домашнего персонала, в которое обратился Саймон, одно из лучших в городе. Но разве она может доверить малыша, которого любит всем сердцем, чужому человеку?

Саймон наблюдал за ней с легкой улыбкой, которая делала его еще более привлекательным.

— Хорошо, — уступила она, — возможно, я слишком щепетильна в этом вопросе.

— Возможно?

Тула проигнорировала его насмешку. В любом случае ее серьезный подход к делу пойдет Натану только на пользу. Она хочет, чтобы о Натане заботилась самая компетентная няня. Как его отец, Саймон должен это понимать.

— Это важно, Саймон. Никто лучше меня не знает, как на формирование характера ребенка может повлиять мировоззрение окружающих его людей.

Тула остановилась, когда осознала, что затронула тему, которой обычно избегает.

— Судишь по собственному опыту?

Она поняла, что он намекает на историю о кролике, которую она недавно ему рассказала. На то, как жестока была тогда по отношению к ней ее мать.

— Разве это удивительно? Разве не у каждого были в детстве разногласия с родителями? Ведь даже лучшие из них совершают ошибки, не так ли?

— Да, — ответил Саймон, не сводя с нее глаз. Ей казалось, что он читает ее мысли. — Кто так на тебя повлиял, Тула? Твоя мать? — тихо спросил он.

— Речь не обо мне, — ответила Тула, не желая продолжать разговор, который сама начала.

— Неужели? — Саймон направился к ней.

— Нет, — сказала она, качая головой.

Его темные глаза по-прежнему пристально смотрели на нее. Но она не нуждается в его сочувствии и не собирается рассказывать о своих детских страданиях человеку, который накануне ясно дал ей понять, как к ней относится.