Стрекоза и Муравей - Светлана Становая

БигБосс икнул, но тут же взял себя в руки: вольготно раскинулся в кресле, нажал кнопку вызова секретарши.

— Принеси нам, — он посмотрела на Юру, — тебе кофе или чай?

— Чай. Зелёный, без добавок, без сахара.

Шеф опять нажал кнопку:

— Кофе с молоком, зелёный чай и бутербродов, — распорядился он секретарше. — Чувствую, господин Ступенин, разговор у нас будет долгим. Рассказывай, чем тебе Лукошкина не угодила. Или ты в принципе всех молодых женщин не любишь?

— Люблю, — улыбнулся Юра. — Между прочим, сегодня я собирался издать два приказа на увольнение. Второй на вашего зама. Вывод напрашивается сам собой, правда? Я не люблю всех молодых мужчин!

Секретарь внесла поднос с чашками — наготове что ли, под дверью стояла? Расставила на столе напитки, тарелку с бутербродами, молча вышла. Приятно работать с такими людьми: никаких косых взглядов и лишних вопросов.

— Его-то за что? — поразился шеф.

— За ненужность и несоответствие своим должностным обязанностям, — ответил Юра, с удовольствием отпивая из чашки.

Чай был отличный, именно такой, как он любит. Достаточно горячий, ароматный, с лёгким терпким привкусом.

— Когда же ты успел его компетентность выяснить?

— Вчера и сегодня. Вчера я попросил его рассказать мне в подробностях работу каждого из отделов, сегодня — ознакомить с документами. Не обижайтесь, но руководитель из него никакой, да и предприятие плохо знает, теряется на мелочах. Уволить однозначно.

БигБосс поставил кофе на стол, отложил бутерброд:

— Ступенин! Юра Александрович! Ты смерти моей хочешь? Он племянник моей жены! Мы на следующей с неделе в Африку летим, на сафари. Если ты выгонишь её любимого мальчика, она меня слонами затопчет!

— Надеюсь, вы преувеличиваете, — заметил Юра.

— Не надейся, всё будет ещё хуже! Ты женат?

— Нет.

— Тогда тебе меня не понять. Ничего, придёт и твоё время, узнаешь, что такое обиженная и возмущённая женщина.

— Звучит печально. Пожалуй, останусь в холостяках.

— Даже не рассчитывай, ты парень видный, перспективный, у тебя холостым прожить вообще шансов нет, — засмеялся шеф. — Ладно, давай думай, ищи выход.

— Я?

— А кто? Кто у нас антикризисный менеджер? Вот и ищи выход из кризиса. Я хочу сохранить коллектив, ты хочешь нагнать на всех страха, испортить отношения и выставить людей на улицу.

Отношения Юру волновали меньше всего, точнее, вообще не волновали. Специфика работы была такова, что тяжёлый и неблагоприятный моральный климат в любом случае был ему обеспечен. Только почему-то сейчас, сидя рядом с БигБоссом и распивая чай, Юра подумал, что первоначально пошёл по привычному пути наименьшего сопротивления. Подобный подход, конечно, упростит ему задачу, но испортит отношения с БигБоссом, хорошим мужиком и его работодателем. Купить акции и стать партнёром тоже заманчиво, хоть Юра и сделал вид, что его предложение не интересует.

— Предлагаю выход, — сказал Юра. — С завтрашнего дня объявляю сокращение штатов. Первые вакансии — Лукошкина и ваш зам, потом, разумеется, будут и другие. По закону они имеют два месяца доработки. Если за два месяца Лукошкина и зам действительно научатся работать — остаются на предприятии. Если нет — не обессудьте, всё равно уволю. Если договоримся, я смогу принять ваше предложение о покупке акций.

Шеф кивнул, добавил сахар в свой кофе.

Зама Юра отправит поработать в каждый отдел — пусть узнает, чем живёт и дышит дядино производство. Лили тоже придётся напрячься, Юра объединит два отдела: один, в самом деле очень загруженный и Лилин, имеющий слишком много свободного времени.

— С условием! Все и каждый должен знать, что от производительности зависит их штатная единица, — добавил шеф.

— Договорились.

Последнее условие Юре не нравилось — люди должны работать хорошо не потому, что боятся увольнения, а потому, что пришли на работу. Но БигБосс уступил ему, и Юра был вынужден уступить БигБоссу. Услуга за услугу. У них деловой договор, хоть и не скреплённый документально, а любой договор требует обоюдного соглашения.

Лиля

Юра, без сомнения, на неё жутко разозлился. Спасибо, что хоть делает вид, будто они раньше никогда не встречались! В офисе вежливо здоровается и проходит мимо, обращается как ко всем остальным коллегам, холодно и исключительно по делу. Когда на следующий день её вызвали к секретарю за уведомлением о сокращении, Лиля почти не удивилась: чего ещё ждать от зануды, не уволил сразу — уже хорошо. К вечеру оказалось, что уведомления густо разлетелись по кабинетам, как осенние листья в парке, и настроение Лили начало катастрофически падать. Жалко себя, коллектив и всю их привычную, шумную, но уютную налаженную жизнь. Где Лиля осенью найдёт подходящую работу? Впрочем, в другое время года для неё тоже мало что изменится — в небольшом городе хороших вакансий раз два и обчёлся, и те давно заняты приближёнными людьми.

Мама, выслушав историю появления Юры в офисе, тяжело вздохнула:

— Так я и знала, что ничего хорошего от твоего дружка ожидать не приходится, — скала она. — Уволит он тебя, Лилёк, как пить дать. Жаль, накоплений у нас никаких, что было ты на отпуск потратила, придётся экономить. Пошли, что ли, в театр сходим, отведём душу? Питерская труппа на гастроли приехала, всего два дня у нас.

— Интересное у тебя представление об экономии, — заметила Лиля. — Пошли лучше в парке погуляем. Если на колесо обозрения не тратиться, получится вообще бесплатно.

— Там кроме колеса и качелей ничего нет. А театр это не расходы, а восстановления нервных клеток. Идём?

— Дорогое восстановление, — усмехнулась Лиля. — Идём в выходные в парк гулять, ещё Соню пригласим, ей тоже надо настроение поднять.

У Сони оказались другие планы.

— Не могу, платье довяжу тогда и погуляем.

— Какое платье? — удивилась Лиля.

Соня, натура увлекающаяся и активная, постоянно осваивала что-то новое. Весной она решила приобщиться к парашютному спорту, вывихнула кисть, ушибла плечо и долго хромала, припадая на пострадавшее колено. Травмы не отвлекли Соню от романтики неба, наверное, она бы прыгнула ещё не раз, но инструктор единственного в городе парашютного клуба категорически запретил ей показываться ему на глаза. Своё непоколебимое решение инструктор объяснил просто — сидеть в местах не столь отдалённых из-за неумехи Сони он не хотел.