Скрижали судьбы - Ольга Которова

Вот, значит, как. Александр решил таким образом мне помочь. Прав был Рома. Но всё прошлое или настоящее Саши не меняет того, что я к нему чувствую.

Мне было не жалко себя. Я беспокоилась за отца, который постарел лет на двадцать. Нам было разрешено видеться раз в неделю по двадцать минут, и папа передавал мне письма, которые поддерживали меня морально.

Мама так ему и не простила того, что он помогает мне. Отец устроился на работу в нашем городе. Рассказал об Александре, который навещает его и постоянно предлагает свою помощь. Но отец, как я и предполагала, от всего отказывается.

Так же часто меня навещал адвокат, который предлагал подать документы на пересмотр дела. Однажды он даже проговорился, что Александр хочет встретиться со мной и желает узнать, не буду ли я против.

А что я? Против я не была, но смотреть в глаза Саше почему-то не могла. Я презирала себя за то, что произошло.

Прошло уже два месяца моего пребывания в местах столь отдалённых.

Я изучала жизнь заново, привыкала к новым законам, завела знакомства. Очень сдружилась с девушкой, которая сидела со мной в одной камере. Звали её Леной. Она моя ровесница, а посадил её отчим, видимо, больно она мешала ему жить.

Здесь вырабатываются чувства самовыживания. Чувство страха выходит на первое место. Здесь понимаешь, что такое настоящая дружба и защита ближнего, перестаёшь врать и учишься надеяться только на самого себя.

– Заключённая Волкова, на выход! – прокричал мне конвой, отпирая дверь камеры.

Мы шли по коридору, ведущему в комнаты для встреч.

Неужели отец? Но он был у меня два дня назад. А если с ним что-нибудь случилось? Может, пришёл адвокат? Но все мои мысли развеял запах около двери в комнату. Это был Саша. Его я узнаю из миллиона.

Я зашла в комнату, Саша сидел за столом, сложив руки. При виде меня он встал и пошёл в мою сторону. Я сразу вспомнила наш обед в ресторане.

Он подошёл ко мне и крепко обнял меня, мои руки сцепились у него за шеей.

– Я так скучал! – произнёс он и разжал объятия.

Моя улыбка не сходила с лица. Вот он, самый лучший день в моей жизни! Он не забыл обо мне, не отвернулся от меня, как это сделали все остальные. Он давал мне надежду на то, что всё ещё впереди.

– Привет, – тихо прошептала я.

– Как ты тут?

– Ничего, жить можно, – сказала я улыбнулась.

– Я был у твоего отца, он передал это тебе, – Саша протянул мне в руки пакет с продуктами.

– Спасибо.

– Знала бы, как я по тебе скучаю! Почему ты отказываешься от адвоката?

– А что он мне может сделать? Помочь?

– Пусть хоть попробует.

– Саш, я знаю, что это ты оплачиваешь его услуги, а мне не нужна твоя помощь. Я сама во всём виновата и сама всё исправлю.

В моих глазах снова проступили картинки той злополучной ночи. Меня до сих пор по ночам мучают кошмары, и от этого я практически не сплю.

Прошло всего три месяца, но кажется, что они длились целую вечность. Здесь время идёт по-другому, не так, как на свободе. Ты ценишь каждую прошедшую минуту.

– Свидание окончено! – прокричал вошедший конвоир.

– Дайте нам, пожалуйста, ещё одну минуту, – сказал Александр и потянулся рукой в карман. – Насть, это кулон моей матери, возьми его. Пусть он тебя оберегает.

– Нет, что ты! Я не могу.

– Можешь. Ты очень дорога мне, пусть он будет с тобой, – Саша вложил кулон мне в ладонь, поцеловал меня в висок и прокричал: – Мы закончили.

Затем меня отвели обратно в камеру. Как я только зашла туда, на меня уставились пять пар глаз.

– Дамы, угощайтесь.

Я положила на стол еду, которую передал мне отец. Села на свою кровать, разогнула ладонь и посмотрела на кулон, который отдал мне Александр. Он был в виде серебряной подковы, а по бокам блестели два камешка. Оно было очень простое, но в то же время значимое для меня.

Напоследок я попросила Александра не приходить ко мне. Если я захочу его видеть, я напишу ему. Мне ещё тяжело всё это принять. Да и привыкну ли я когда-нибудь к своей прежней жизни?

По щеке потекла одинокая слеза. Я старалась быть сильной и если уж плакала, то молча, про себя. Я старалась не показывать то, что я слабая. Как оказалось, я была очень слабой. Когда у человека забирают свободу и приучают его жить в клетке, он теряет способность мыслить, как прежде.

Мне дали работу в библиотеке, там я могла читать и заниматься каким-никаким делом пять дней в неделю. В книгах я находила утешение и спокойствие.

Отец всё так же навещал меня раз в неделю. Мы сидели и делились мыслями о том, что произошло за неделю.