Не соблазняй повесу - Сабрина Джеффрис

Дорогой кузен,

извините мою настойчивость, однако история с майором Уинтером требует поспешных действий. Он оказывает необычное воздействие на леди Амелию: она превращается совсем в дурочку, едва он входит в комнату. А смею Вас заверить, что до сих пор она никогда не была глупой в отношениях с мужчинами.

Ваш озабоченный друг

Шарлотта.

Лукас был удивлен тем, с какой быстротой Амелия уговорила свою компаньонку отправиться на прогулку. Дамы переоделись, и менее чем через час они уже были на пути к докам его величества короля Георга III в Дептфорде.

– То, что мы собираемся осмотреть, называется шебекой, не правда ли? – спросила Амелия, обращаясь со своего места рядом с миссис Харрис к Уинтеру, который расположился на противоположном сиденье.

– Откуда вы это знаете? – откровенно удивился он.

– Английская шебека стояла одно время на якоре в Торки. Я слышала, что позже ее потопили французы.

– Да, это была «Стрела». Морское ведомство потому и хочет приспособить захваченный пиратский корабль для своих нужд. Шебеки – удобные, легко управляемые парусные корабли.

– Как же ее захватили?

– Эскадра, которая возвращалась домой, овладела ею у берегов Испании.

Миссис Харрис прижала к горлу руку в перчатке.

– На шебеке были пленные? – спросила она.

– Нет, пираты только вышли в море.

– Слава Богу, – тихо произнесла Амелия.

– Да. Берберские пираты не слишком церемонятся с пленными.

Они замолчали. Карета свернула с Септ-Джеймс-сквер. Лукас хотел бы задать Амелии еще несколько вопросов о ее мачехе, но опасался миссис Харрис. Если легкомысленная Амелия и не заметила бы, что он ее расспрашивает с определенной целью, то миссис Харрис непременно обратила бы на это внимание.

Немного погодя в карету просочилась вонь с Темзы – они подъехали к Вестминстерскому мосту. Амелия прильнула к окну кареты и, судя по оживленному выражению ее лица, жадно впитывала впечатления.

Уинтер выглянул в окно и увидел лес мачт на реке, забитой до отказа разнообразными плавучими средствами. Там шла борьба за овладение пространством. Баржи с трудом прокладывали себе путь среди многочисленных лодок, торговые суда продвигались уверенно, их высоко поднятые в воздух носы показались Уинтеру похожими на пренебрежительно задранные вверх носики изысканных английских леди. Гребные плоскодонки уворачивались от громоздких паромов, которые осмеливались пересекать дорогу массивным фрегатам, а рулевые последних осыпали бранью всех подряд – и гребцов, и матросов.

Отвернувшись от окна, Лукас обратил внимание на то, что миссис Харрис сидит как-то уж очень прямо, уперев в колени руки, ее крепко сжатые кулаки напоминали пушечные ядра.

– С вами все хорошо, мэм?

– Все прекрасно, – отвечала та, слабо улыбнувшись. – Просто замечательно.

Черта с два ей прекрасно! Однако Лукас не стал продолжать разговор, тем более что Амелия прямо-таки наслаждалась увиденным.

– Как много кораблей! – выдохнула она. – Только подумать, только представить себе, где они побывали и в какие экзотические места поплывут снова!

Уинтер не слишком задумывался о подобных вещах, повидав за свою жизнь множество гаваней.

– Разве вам не приходилось бывать в припортовой зоне? – спросил он.

– Нет. Никто из моих знакомых не уплывал в заморские края. Разумеется, я видела доки там, где мы жили, и еще в Плимуте, но это совсем не то, что здесь.

– Вы имеете в виду чудовищный шум и невыносимый запах человеческого отребья?

Река уже осталась позади, и теперь Уинтер созерцал разливающийся по улицам поток не тронутых цивилизацией мужских особей, в который кое-где были вкраплены особи женские – сильно нарумяненные уличные девки.

Амелия искоса взглянула на Лукаса:

– Я вижу здесь чрезвычайно привлекательное собрание колоритнейших созданий, которые в жестокой борьбе добывают себе средства к существованию.

– Это вы их так называете. А я их называю матросами, лодочниками и водяными крысами самой худшей породы.

– Неужели у вас в душе нет ни капли романтики и тяги к приключению?

Миссис Харрис, которая, видимо, уже пришла в себя после того, как они миновали реку, спрятала улыбку.

– Если вы вот это именуете романтикой и приключением, то нет, – отрезал Уинтер. – Корабли существуют для того, чтобы перевозить людей куда им надо, и это все.

– Странное суждение для человека, который проводит жизнь на воде, – возразила Амелия.

– Именно потому, что я веду такую жизнь, я и оцениваю ее трезво, не вижу в ней романтики и не считаю приключением.

– Совершенно с этим согласна, – включилась в разговор миссис Харрис. – Но вы не переубедите Амелию. Первое, о чем она спросила, когда мачеха привезла ее в мою школу, – это будем ли мы совершать поездки в интересные места.