Озеро в лунном свете - Карен Брукс

- Привет, - сказал он. - Я пришел за адресом, если ты не передумала.

- Конечно нет. - Она не стала приглашать его войти, он вошел сам. Адрес был написан ею загодя на обороте визитной карточки и оставлен на подоконнике для передачи Корделлу. - Дом на углу набережной. - Отдав ему карточку, она взяла со стола сумку и в нетерпении позвякивала ключами, довольно грубо давая понять, что ей пора.

- Уезжаешь? - Он спрятал карточку в потайной кармашек джинсов, красиво облегающих его бедра.

Кухня явно мала для нас двоих, подумала Уна. Раньше она почему-то этого не замечала.

- Уезжаю, - сухо ответила она.

Он явно не собирался уходить.

- Тогда до среды.

- До среды.

От волнения пальцы у нее стали влажными и скользкими, она выронила ключи и нагнулась за ними. Нагнулся и Корделл, который оказался проворнее. Когда она выпрямилась, дыхание Корделла коснулось ее волос. Она забрала у него ключи. Соприкосновение пальцев отозвалось в ней внутренней дрожью, словно она дотронулась до него оголенными нервными окончаниями.

- Спасибо.

- Для меня это удовольствие.

Голос его звучал странно. Сладостная истома охватила Уну. Глаза Корделла горели, притягивая ее. В душе Уны забили тревожные колокола. Этого человека, решила она, следует обязать в законном порядке носить на себе ярлык: «Смотреть в глаза опасно для вашего здоровья!»

- Я ухожу.

Уна была на грани паники. Стараясь не смотреть на Корделла, она обогнула его и вышла из кухни. Так стремительно, что у него не было никаких шансов удержать ее. Когда она сбегала по ступенькам веранды, ее настиг его оклик:

- Уходишь или… убегаешь?

Насмешливый голос почти всю дорогу звучал у нее в ушах.

В городе нечем было дышать. Духота и влажность к вечеру вторника увеличились настолько, что весь город превратился в сонное царство. Гроза собиралась долго и разразилась в среду. В тот момент, когда Уна открывала дверь Корделлу и Энтони, первая вспышка молнии прочертила ослепительный зигзаг по всему небу, с рассвета набухавшему чернильной чернотой.

- Боюсь, с зоопарком у нас сегодня ничего не выйдет, Энтони. Придется подумать, чем бы заняться.

- Может, я посмотрю телевизор? - Энтони поправил очки жестом, который почему-то стал вызывать в душе Уны умиление.

- Доброе утро, Уна.

Она избегала смотреть на Корделла, но деваться было некуда. На нем были накрахмаленная белая рубашка, шелковый галстук в полоску и темный костюм. В таком наряде любой красивый мужчина с хорошей фигурой выглядел бы неотразимым. На Корделле он смотрелся взрывоопасно.

- Доброе утро.

Глаза их встретились, и у нее перехватило дыхание. Слава богу, на сей раз она не увидела в них насмешливого вызова. Они прошли в гостиную. Обогнув кофейный столик из стекла и бронзы, Корделл сразу подошел к широкому окну.

- Гроза начинается, - пробормотал он. - Какой отсюда чудесный вид! Энтони, иди сюда… - Энтони присоединился к отцу, и Корделл обнял его за плечи. - Смотри, как выглядит здесь наше озеро.

- Совсем как море!

Похоже, Энтони с отцом ладят, и слава богу! - думала Уна, вешая в прихожей куртку Энтони. В их отношениях появилась теплота, которой раньше не хватало.

- Корделл, во сколько ты вернешься?

- Последнее собеседование в час. В два устроит?

- Вполне.

- Отлично. - Его синие глаза обежали ее фигуру, и у нее закружилась голова. Она вышла в узкую прихожую и открыла дверь.

Корделл взъерошил сыну волосы.

- Хорошего дня тебе.

- И тебе, па. Пока!

Уна дожидалась у двери и, когда Корделл приблизился, вжалась в стену, чтобы избежать случайного соприкосновения. Но Корделл, казалось, не торопился уходить.

- Давно ты здесь живешь? - спросил он, стоя рядом.

- Почти четыре года.

- Мне нравится, как ты тут все устроила. У тебя очень спокойно и уютно.

- Ну… спасибо.

- Одна спальня или две?

- Одна. - Уна перевела глаза на дверь слева от Корделла.

- Можно мне?…

Не дожидаясь ответа, он открыл дверь и молча оглядел маленькую, скромно обставленную спальную комнату.

- Ты удивляешь меня, - повернулся он к ней. - Чем?

- Односпальная кровать… Я-то думал…

- Что ты думал?

Уна старалась говорить небрежно, хотя прекрасно поняла, о чем он думал. Корделл пожал плечами.

- Двуспальная, по крайней мере, - ответил он в тон ей, но в глазах его появилось уже знакомое циничное выражение.

- Ты имеешь в виду, когда я… с кем-нибудь сплю? - Она звонко рассмеялась, хотя ей было далеко не весело. - Пусть это тебя не беспокоит. Софа в гостиной раскладывается и превращается в королевских размеров ложе, на котором можно потеряться.

- Я не беспокоюсь. Просто удивился. Люблю, чтобы во всем была логическая ясность, чтобы все совпадало, как детали головоломки.

Вместо ответа Уна посмотрела на часы.

- Опаздываешь…

Когда она снова взглянула на него, то увидела, что он задумался. Что еще, черт возьми?

- Ты какая-то бледная. - Он прижал ладонь к ее лбу. От нежного жеста и близости кровь бросилась ей в лицо. Корделл удивленно вскинул брови. - Должно быть, игра света. - Он убрал руку. - Теперь ты выглядишь нормально, щеки алеют, как розы. Ладно, я пошел.

Закрыв за ним дверь, Уна привалилась к стене и застыла. Сколько еще она сможет выдержать? Как долго ей удастся скрывать свои истинные чувства? Шум хлынувшего дождя вывел ее из задумчивости.

Печально вздохнув, она побрела к Энтони. Он стоял у окна.

- Папа был прав. - В голосе его слышался благоговейный страх. - Ужас какая гроза, вот здорово!

Корделл вернулся около двух. Когда прозвучал звонок снизу, Энтони, свернувшись калачиком на диване, смотрел телевизор, а Уна находилась на кухне.

Она подняла трубку.

- Да?

- Корделл Паркер.

- Пропустите. - Уна открыла входную дверь и достала из буфета две керамические кружки. - Отец пришел! - крикнула она Энтони и, не получив ответа, заглянула в гостиную. Мальчик был поглощен приключениями на экране телевизора. Она встала между ним и экраном. Он посмотрел на нее. - Твой папа вернулся. Не хочешь встретить его?

- Конечно! - Скатившись с дивана, Энтони попятился в прихожую, не отрывая глаз от экрана.

Уна вернулась в кухню. Она слышала, как Энтони открыл дверь. До нее донесся знакомый мужской голос. Наконец Корделл появился, и на кухне сразу стало тесно.