Сердолик без оправы - Айлин Даймонд

Внезапное развитие событий не оставило группу равнодушной и, пожалуй, сделало развлекательную авантюру еще интереснее. Дни похода протекали не только в разнообразных экскурсиях, но и в оживленных комментариях по поводу протекавшего у всех на глазах романа инструктора с клиенткой. Мнения высказывались горячо, но приватно.

Честная фермерша Фанни решилась выразить свое отношение в форме, которая показалась ей самой политкорректной. В то время, когда группа обозревала плато, служившее, по объяснению инструктора, местом любовных встреч здешних медведей, Фанни подтолкнула локтем мисс Ли и, кивнув на стоявших вдалеке Аннабел и Гарри, изрекла:

— Знаем мы этих медведей!

— Это не наше дело, дорогая Фанни, — холодно процедила сквозь зубы мисс Ли. — Наше дело — изучать местную флору и фауну.

— А я что, по-вашему, делаю? Вчера, когда после медного рудника переходили речку по подвесному мосту, уж так он эту флору обнимал, так обнимал! — Она прыснула.

Тон мисс Ли стал холоднее горной речки.

— Фанни, сплетни это не мое. Будьте добры, избавьте меня от подобных разговоров.

— Да просто, милая моя, вы завидуете, — с античной прямотой заявила Фанни и, хихикнув, отошла к ограждавшему площадку барьерчику, чтобы лучше разглядеть медведей в брачном разгуле. Их, впрочем, так никто и не увидел.

Офисная леди Витренс более благосклонно отнеслась к мнениям Фанни и не раз втихомолку обсуждала с ней амурные дела инструктора и туристки — не столько обсуждала, сколько осуждала. Она превосходно разбиралась в любовных делах и, сравнивая происходившее с одним из своих многочисленных романов, авторитетно объясняла Фанни эфемерность таких приключений.

— А тот-то? Этот, как его? Бобби! — не унималась Фанни. — Взяли и увели за рога!

— Думаю, Аннабел недостаточно богата для такой корриды. — Леди Витренс предпочитала изливать яд во флаконы исключительно изящных форм.

Однако совсем другие чувства вызвали отношения Гарри и Аннабел в лагере мистера Вебба. Роналд из соображений мужской солидарности внушил подружкам, что совершенно не важно, что происходит у этих юнцов, важно то, что это не мешает инструктору исполнять свои обязанности на прежнем уровне, а то, что он нашел свою возлюбленную, должно всем служить вдохновляющим примером, хотя не обязательно искать его среди горных инструкторов.

— Верно-верно, Ронни! — воскликнула Дженни, бодро восседавшая на суке мощной сосны, куда ее подсадил Роналд для качественного панорамного снимка. — А как они оба красиво смотрятся на фоне гор! Просто удивительно подходят для рекламного снимка фирмы «Роза ветров»! — Она щелкнула очередной кадр.

— Дженни, осторожнее! — волновалась маленькая Сью Роббинс, бдительно следившая за каждым ее движением. — Ах как я рада за Аннабел! И у меня когда-то ведь было подобное приключение…

— У всех у нас что-то было, — прервала красноволосая Сара Стивенсон начавшиеся было душевные излияния. — Было да прошло. Надо жить настоящим. Верно, Роналд?

— Верно. Берите пример с этих ребят, — кивнул Роналд Вебб, изготовившийся принять сходящую с небес любительницу панорамных фотографий. — Живут своей любовью и ни о чем не беспокоятся.

— А почему ты думаешь, что не беспокоятся? — переводя дыхание, спросила Дженни, в эту минуту оказавшаяся в его объятиях.

Не торопясь их разжать, Роналд что-то шепнул ей на ухо. В ответ Дженни вытаращила глаза и рассмеялась.

— М-да… Фирме стоило бы позаботиться об обеспечении инструкторов этими штучками!.. Ты оказался куда предусмотрительнее.

— Тсс! — прошипел Вебб. — Я тебе ничего не говорил! Как-то неудобно предлагать свои запасы.

— Ну как, насмотрелись? — Озабоченно заглядывая в органайзер, Гарри приблизился к группе. — На сегодня все, наша экскурсия заканчивается.

Подопечные хоровым стоном выразили сожаление и принялись благодарить заботливого инструктора за доставленное удовольствие.

К концу походной эпопеи вся группа пришла к выводу, что Аннабел и Гарри не только идеально подходят друг другу, но еще и гармонично вписываются в ландшафт.

— Они словно созданы для этих мест! — восторженно заявляла Сью Роббинс в доверительной беседе с Сарой Стивенсон.

— Вернее, это место создано для их любви, — решительно поворачивала тему Сара.

— Никогда еще на моей памяти горная атмосфера не была столь благоприятна для счастья, — признавалась Дженни, приводя в порядок остатки шевелюры Роналда Вебба.

— О, я это почувствовал на себе! — переводил разговор пивной технолог, ущипнув Дженни за коленку. — А ты заметила, как я похудел?

— Горный поход необычайно помогает в поддержке формы! — Леди Витренс гордо рассматривала в ручное зеркальце загорелое лицо. — Неудивительно, что юные девицы кажутся здесь красивее и благороднее, чем на равнине.

— Горы отличаются от равнин не только расположением над уровнем моря, — пришпоривала любимого конька учительница географии. — Разреженный воздух, уровень солнечной радиации, вы понимаете?.. Все это способствует особому физиологическому состоянию попавшего в эти условия человека.

— Ой как способствует! — восклицала, сладко потягиваясь, могучая веснушчатая Фанни. — Ой как я соскучилась по Фрэнку! Как бы он тут пригодился! Честное слово, мы не хуже бы миловались, чем эта сладкая парочка!

Парочка не слышала закадровых комментариев. Для Гарри и Аннабел время остановилось. Было только здесь и сейчас. Днем они не могли оторвать друг от друга глаз, ночью — рук. Они забыли обо всем на свете. Забыли все слова, кроме тех, которые изобретаются каждый раз заново в каждой новой любви.

Но всему приходит конец. Пришел конец и туристическому походу, так замечательно организованному представителями фирмы «Роза ветров».

Аннабел очнулась и по-настоящему поняла, что происходит, лишь когда синий микроавтобус с фирменной эмблемой тронулся в обратный путь к аэропорту. И все впечатления дороги повторились — в обратном порядке и с обратным знаком. Накрапывал мелкий дождь, как тогда, но его песня была теперь не светло-загадочной, а меланхолической, как и та песенка, которую пели, утомленно расположившись в креслах, участники похода, переполненные мыслями и чувствами.

— «В горах мое сердце!..» — Хор звучал гораздо слаженней и стройнее, и недаром: гимн исполнялся каждый вечер перед отбоем, но мелодия звучала куда грустнее, ведь это было прощание.