Загадочное наследство - Джейн Энн Кренц

– Да уж, не придется. А можно узнать, что ты имеешь против мисс Бриггз? Ты ее даже не знаешь!

– Не обязательно лично знать, чтобы… – дочь сделала вид, что тщательно изучает ногти, – чтобы понять, что вы не пара.

– Что за ерунда!

– Она для тебя недостаточно хороша, пап. – Против обыкновения дочь смутилась и даже слегка покраснела. – Это же видно! Мы сейчас разговаривали, и ты все мрачнел и мрачнел. По-моему, она на тебя плохо влияет. Депрессивно.

Вот чем все кончается, когда желаешь дать своему ребенку образование. Он начинает умничать. И попробуй объясни ему, в девятнадцать-то лет, разницу между депрессией и сексуальной неудовлетворенностью. Особенно если и сам не очень-то ее улавливаешь.

– По-твоему, я в депрессии?

– А что, нет?

– Разумеется, нет!

– Все равно не мешает тебе побеседовать с Дженни.

Мак ощутил, как по спине прошел холодок при одной мысли о визите к семейному психоаналитику – седовласой и сухонькой, как строгая бабушка. Правда, ей удалось излечить его от беспросветного отчаяния после потери жены и ослабить неизбежные трения подросткового периода, но в самом деле язык не повернется излагать доброму доктору причины своей сексуальной фрустрации, а уж когда она уставится поверх очков!..

– Я в отличной форме! – бодро заявил Мак и тут же сменил тему: – Есть и хорошие новости: Нотч и Дьюи теперь купаются в деньгах благодаря щедрости Эмброуза Вандайка.

На этот раз попытка отвлечь увенчалась успехом. Сдвинутые брови Габриэлы наконец разошлись.

– Неужто он засыпал их деньгами за один только старый шлем?

– Представь себе. В деньгах он не нуждается, это мягко выражаясь. И знаешь, у меня такое чувство, что он просто не знает, что еще с ними делать, кроме как тратить на антиквариат. Отвалил Нотчу и Дьюи столько, что они выкупили закладную на музей, сделали ремонт и теперь расширяют дело.

– Рада за них, – искренне сказала дочь. – А дедушка знает? Он так радовался, когда ты согласился им помочь.

– Конечно. Я звонил ему вчера вечером. Знаешь, что он сказал? Что теперь спокоен за эту парочку – финансово они пристроены. – Перейдя к следующему экспонату, Мак перевел дух, готовясь к тому, что предстояло произнести. – Кстати о финансах. Нам нужно кое-что обсудить.

– Только не говори, что ты передумал дарить мне в этом году машину! Мне что, ждать до второго курса?

– Нет, дорогая, речь не о машине, ее ты получишь, как мы и договаривались. Я принял решение продать дом.

Дочь застыла на месте. Этого Мак и опасался. Габриэла повернулась от гобелена с искаженным лицом.

– Ты что!!!

– Я еще ничего не предпринимал, но собираюсь, – объяснил он очень мягко. – Уже присмотрел риелторскую компанию.

– Но, папа! Ты не можешь так поступить!!!

На последнем слове голос Габриэлы сорвался.

– Пойми, этот дом слишком велик для меня, теперь, когда ты начала учиться. Я там один, а на уход за садом не хватает времени. К тому же я почти постоянно в отлучке. Мне было бы гораздо удобнее жить ближе к аэропорту, чтобы не тратить столько времени на дорогу.

– А как же я? Куда я буду приезжать на каникулы, особенно летом?!

– Не волнуйся, даже в самом маленьком домике найдется спальня для гостей, – улыбнулся Мак.

– При чем тут спальня для гостей! – Габриэла, сама того не замечая, заломила руки. – Ты не мог запустить дом, потому что миссис Томсон приходит убираться раз в неделю. Нет времени на сад – найми садовника, ты можешь себе это позволить. Ну а дорога до аэропорта… для тех, кто не хочет вести машину сам, имеется общественный транспорт! Маршрутки всегда идут полупустые!

– Габриэла, Габриэла! – Он знал, что разговор будет трудный. – Я понимаю, это для тебя неожиданность…

– Это еще и мой дом! Я там родилась!

– Но ты выросла, ведь так? И мы оба знаем, что ты не собираешься возвращаться туда после института.

– Оба? Мне ничего подобного не известно. – Она сделала гримаску. – Ты думаешь, работа валяется на дороге? Ее еще надо найти, стоящую, и на это время выпускник, как правило, возвращается в родные стены.

– Ничего не выйдет, доченька. Лучше забудь о том, чтобы со своим образованием бить баклуши. Не подыщешь сразу – не беда, мой адвокат уже составил для тебя контракт, только подпись поставить. Не так шикарно, как в большой фирме, но как временная мера пойдет.

– Ты опять пытаешься увести меня от темы, – сердито произнесла дочь. – Мы говорили о твоих планах на продажу дома. Не верю, что ты это серьезно!

– Я еще не заключил контракта на продажу…

– Но собираешься, ведь так?

– Так.

– Значит, все-таки это серьезно. – Пальцы ее сильнее сжались на ремешке сумочки. – В таком случае можно вопрос? Это как-то связано с твоим последним делом?

– Что?! – На сей раз опешил Мак. – При чем тут мое последнее дело? О продаже дома я подумывал давно.

– И все-таки ты что-то скрываешь! – Габриэла посмотрела на него испытующим взглядом. – Если дело в Кейди Бриггз…

– Кейди Бриггз не имеет к моему решению ни малейшего отношения.

– Это точно?

– В конце-то концов! – возмутился Мак. – Почему ты вбила себе в голову, что это как-то связано с ней?

– Не знаю точно, но… до сегодняшнего дня ты даже не упоминал, что хочешь продать дом. Это как гром с ясного неба. Поверить не могу, что ты, именно ты, способен на глупости из-за женщины! Что, седина в бороду – бес в ребро?

– То есть? – ровно уточнил он.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду!

– Нет, не знаю.

– К чему эта игра в слова, папа? Речь идет об очень важном деле. Ты хочешь избавиться от семейного гнезда!

На глаза Габриэлы уже навернулись слезы – предвестник будущего ливня. Расстроенный, Мак обнял дочь за плечо.

– Не нужно так бурно реагировать, дорогая, ведь ничего непоправимого не случилось. Ты меня знаешь, я не поступаю сгоряча, а обдумываю каждую мелочь. Продать дом – не шутка. Надо столько всего устроить, столько колесиков запустить… а пока идем перекусим.

Позже в тот же вечер Мак отправился в обычный полуторачасовой путь на юг с притихшей Габриэлой на сиденье рядом. Оставив ее в студенческом городке Калифорнийского университета в Санта-Крус, он сел за руль, чтобы снова проделать еще более долгое путешествие, теперь уже домой.

Это означало сначала вернуться в Сан-Франциско, пересечь залив по Голден-бридж, миновать холмистые пространства округа Марин и углубиться в золото и зелень следующей сразу за ним Сономы.

Скоростное шоссе номер 101 привело его к повороту, откуда уже было рукой подать до дома. Затормозив в конце подъездной аллеи, Мак выключил мотор и некоторое время оставался в машине, не опуская рук с руля и глядя со стороны на дом, под крышей которого его прелестная умница дочка выросла в прелестную и умную молодую женщину.