Тайга - Джули ТИ

Я опоздал. Увидел лишь её личико в окне отъезжающего авто. Она улыбнулась мне и робко махнула ручкой. А моё сердце на миг остановилось, замерло в груди и обиженно спряталось за железной дверью в самый дальний угол души.

Мой взгляд потух навеки. Жизнь в секунду потеряла смысл. И всё, что я так старательно оберегал до последнего мгновения, вдруг потеряло свою значимость.

Тяжело вздохнув, я обернулся к дому, чтобы закрыться, переосмыслить, и почти столкнулся с мамой. Она поняла всё. Не знаю, может, материнское сердце и вправду способно чувствовать терзание детей или она что-то прочла в моих глазах, но маменька нежно и с огромной любовью прикоснулась к моему лицу.

— Так нужно, сынок, — сказала дивным голосом, — всё наладится.

— Конечно, — ответил ей и скрылся в доме.

Отправился прямиком на мансарду на свою кровать, где сегодня ночью спала Ангелина. Казалось, её дух ещё витал в этой комнате. Будто она оставила частичку себя на этой лежанке и моя душа вновь метнулась к ней. Я закрыл глаза и расправил ладони, призывая духов и отпуская сознание. Метнувшись ввысь, сознание обнаружило то, что искало. Встретив беркута, я ловко погрузился в него и помчался вслед уезжающей машины. Старенький УАЗ отца я отыскал сразу и устремился за ним. Я летел средь многовековых деревьев, лавируя меж их ветвей. Боялся подняться выше: не мог упустить из вида авто. Хотя беркут не скажет спасибо за повреждения на его теле, спуститься вниз к дороге я тоже не мог. Батька заметит, а я должен быть в тени.

До самого города я гнался за ускользающей машиной и лишь у кромки леса потерял её из виду. Метнувшись ввысь с отчаянным криком, что издал мой друг беркут, порядком вымотанный погоней, я подключил острый глаз птицы. Кружа вдоль заснеженной дороги, обвивающей город, я высматривал заветный автомобиль. И вдруг увидел. С громким криком и сложив крылья, птица кинулась вниз вдогонку, нагоняя, но держась всё так же поодаль. Лишь у самого её дома я позволил птице устало усесться на ветку близ стоящего дерева, спрятавшись в лысой кроне.

Ангелину ждала вся семья у ворот во двор. Родные будто знали, что она приедет. А возможно, и знали, потому как стоило девушке покинуть автомобиль, её тут же заключила в объятья женщина. И от того, как дрожал её голос и как крепко сжимали ладони, я понял: это была маменька Ангелины. Мужчина, что похлопал девушку по спине, утирая скупую слезу, по-видимому, был отец. Он поцеловал дочь в затылок и обернулся к бате.

— Спасибо, что не бросили дочь в беде, — протянул он руку отцу.

— Здесь нет моей заслуги. Я лишь привёз её к вам, а спас её мой сын. Его стоит благодарить.

— Тогда где же он?

— Макарий остался в лесном доме. У него слишком много забот. Он должен помогать матери.

— Что ж, тогда спасибо, что воспитали такого достойного сына.

— За это, пожалуйста.

Отец гордо улыбнулся и направился к водительской двери, как вдруг его окликнула Ангелина:

— Подождите! — подбежала она к батьке и кинулась ему на шею. — Спасибо за всё: за гостеприимство, за вкусную еду и тёплую одежду. И передайте Макарию, что я буду скучать.

«И я буду», — кричала моя душа.

— Пожалуйста, дочка. Только с твоего разрешения я ничего не скажу сыну. Это лишнее, и ты должна была это уже понять, — с тёплой улыбкой ответил ей отец.

— Да, вы правы, — как-то надломленно прошептала Ангелина.

А моё сердце треснуло, и отчаянный крик вырвался из груди, отзываясь для всех криком беркута. Все вмиг оглянулись на дерево, где прятался я, и лишь отец, прищурившись, понял всё. Я поспешил убраться оттуда, открывая глаза в своей комнате.

— Где был, друг? — спросил Тихомир, вальяжно растянувшись на соседней кровати.

— Полетал немного с Яром, — ответил и со вздохом откинул голову назад, облокотившись затылком о стену.

— Вот как так у тебя выходит? И волка тотемного имеешь, и с беркутом в ладах.

— Не знаю, — безразличный ответ. Не хочу сейчас говорить. Даже с лучшим другом не хочу.

— Когда в селение возвращаемся?

— Батя просил его дождаться. У него разговор ко мне.

— Значит, с утра?

— Слушай, — откинулся от стены и взглянул на друга. Тот, лёжа на спине, согнул одну ногу в колене, а вторую закинул сверху. В руках теребил белый заячий хвостик.

Это был подарок Зои, его суженой. Её отец скорняк. Семья Зои очень тепло относится к парню.

У Тихомира-то шло всё как надо. Суженая — красавица. Их связывают очень тёплые чувства. Ребята искренне тянутся друг к другу. В отличие от меня. Ангелина спросила, есть ли у меня избранница? Конечно есть. Ещё в детстве родители договариваются о возможных союзах. Почему возможных? Потому что окончательное решение принимают не родители, а их дети, когда вырастают. Только мнение детей редко разнится с выбором родных. Так уж повелось в нашем роду. Мы живём большой семьёй, всё знаем друг о друге и прекрасно понимаем: выбор не велик, а род продолжать необходимо.

Только вот я никак не могу смериться с выбором моих родителей. Любава. И имя красивое, и семья хорошая. Она внучка одного из старейшин. Отличная партия для сына хранителя. Только вот стоит мне подумать об этом союзе — тело самопроизвольно передёргивает. Особенно сейчас, когда я познакомился с Ангелиной. Я понимаю: будущего у нас нет, но и представить себя рядом с Любавой не могу.

— Я, наверное, останусь на какое-то время с семьёй, — сказал я и украдкой взглянул на Тихомира. Он резко сел, свесив ноги с кровати, и удивленно уставился на меня. — Скоро праздник десятой луны. Это праздник семейный…

— Но он через неделю, — перебил друг.

— Да, я знаю, но… нужно отцу помочь по хозяйству.

— То есть я должен теперь один топать в селение через лес? — возмутился Тихомир.

Я понимал его чувства. Зимний лес опасен. Особенно когда ты один. Но моё сердце упорно шептало, что я должен остаться.

— Завтра придёт Мирослав. Я уже послал весточку. Он приведёт Забаву. И с ним ты уйдёшь.

— Не думал, что лучший друг может бросить меня.

Проворчал Тихомир и