Она - новенькая - Эля Пылаева

Иду за ним в кабинет.

Падает в дутое кожаное кресло, стоящее спиной ко мне. Шашка с грохотом летит на пол. Разворачивается, сплетая пальцы в замок, ставит локти на стол.

Ну, страшно… страшно! Дальше-то что?

Ложусь плечом на косяк, оставаясь в дверях.

— Тебе что надо от нее?

— Нравится.

Вижу, как он тяжело дышит, желваки играют на лице.

— Как тебя там?

— Макс.

— В твоем, Макс, возрасте, тебе каждая вторая нравится. А моя дочь не каждая вторая, усек?

— Я знаю.

— Поэтому тыкай своими причиндалами в…

Взгляд поднимается в потолок, словно он вспоминает. Щелкает пальцами.

— Лобанову, Гаур, Стриженову, Ивлеву…

Мать его! Да я их сам всех по фамилии не помню! Маньяк!

Опускаю взгляд в пол, пока он перечисляет. Вот это память!

— А в мою дочку — не надо, — резюмирует он наконец. — Она только с виду девочка боевая, а на самом деле очень ранимая. Не поймешь мой месседж в этот раз, я тебя накажу.

— На гаупвахту посадите? — уточняю с саркастической усмешкой.

— Посажу. Но не тебя, Макс. У твоего отца две фирмы для отмытия бабла. С общим оборотом более двадцати миллионов в год. Мне пока глубоко похрен на это. Но все может очень быстро измениться. Ты же уже взрослый мальчик, да? Понимаешь что такое конфискация и какие меры наказания за экономические преступления?

Треш.

— Понимаю.

— Береги семью. Как я свою.

Сглатываю ком в горле.

— Вы неправы, Иван Васильевич сейчас.

— Че-го? — пренебрежительно поднимая бровь.

— Ну, Вы неправы, — пожимаю плечами. — Это не по-мужски. Лучше б в морду дали.

— Я тебе пацан что ли, руками махать?! Борзота…

— Может быть и «борзота»! Но зачем Вашей дочке лох, который мнения своего не имеет и приборзеть не решится, когда нужно за нее встрять?

Распахивает удивленно глаза, брови ползут вверх.

— А ну-ка давай отсюда! Щенок…

— Рад знакомству, наверное. Жаль не взаимно.

— Миха! Увези болезного пока не прибил! — рявкает он.

Я как в коматозе выхожу из кабинета. Перед глазами плывет. Отца я подставить так не могу. Как бы мы не конфликтовали.

Медленно поднимаюсь наверх мимо Яны. Она стоит молча. Забираю кроссовки, куртку. Спускаюсь.

Останавливаюсь рядом с ней. Сжимаю холодные пальчики.

— Извини, — срывается мой голос. — Ты офигенная девочка. Я буду очень скучать.

Ее губы подрагивают.

— В школе увидимся?

— Наверное. Выздоравливай и увидимся, — загашенно бормочу я.

Finita la commedia, Шагалов.

— Мм, ясно.

Замирает. Еще раз сжимаю ее кисть.

Нереально уйти, вот так бросив ее, но надо. В порыве снимаю кольцо со среднего пальца. Надеваю ей на большой. Хочется хоть как-то…

Ай, ладно! Мысленно даю себе несколько отрезвляющих подзатыльников. Никто не умирает.

Молча сбегаю вниз. Выхожу из дома.

Сажусь на переднее сиденье, рядом с Мишей.

— Ты-то нахрена встрял, крутой парень? — скашиваю на него глаза.

— Лучше быть принципиальным идиотом, чем некомпетентным идиотом, разве не ясно? — сжимает он челюсти.

— А. Ну да. Извини за подставу.

— Проехали.