Твой сладкий поцелуй - Кэролайн Линден

— Спасибо, это большое облегчение. Мне было бы тяжело обсуждать с вами погоду в изысканных выражениях. Сегодня, кстати, она совершенно отвратительная.

На этот раз Мария рассмеялась вслух.

— В таком случае, я полагаю, мы должны довольствоваться этой очень странной беседой.

— Совершенно справедливо, Мария.

И снова легкая дрожь пробежала по ее спине, когда Гарри произнес ее имя.

— Откуда вы знаете, кто я? — спросила вдруг Мария. — Это нечестно. Вы знаете обо мне больше, чем я о вас.

— Да, это не совсем справедливо.

— Тогда можно я зажгу свечу? — У Марии появилась надежда.

— Нет.

— Почему вы приходите, если на самом деле меня не видите? — разочарованно выдохнула Мария. — Какой в этом смысл?

— Кто вам сказал, что я вас не вижу?

— Но я же вас не вижу!

— Вам это нужно? — засмеялся Гарри. — Мне уйти, если вы меня не видите?

— Нет, — сдержанно ответила Мария, — но мне хочется знать, кто у меня в гостях.

— А, понимаю. Это потому, что вы хотите быть уверены, что не тратите время впустую на разговоры с грубым, обычным парнем, у которого огромные уши и недостает зубов?

— Потому что, мне кажется, я заслуживаю такой маленькой любезности. — Мария изо всех сил старалась не рассмеяться опять. И не важно, какого размера у вас уши.

— Ну что ж, я открою вам секрет. У меня большие уши, несколько недостающих зубов, редкие волосы. Хромая нога. Рябое лицо…

— Стоп. — Мария уже не могла сдерживать смех. — Вы делаете из себя посмешище.

— Разве? А это имеет значение?

Этот вопрос подействовал на Марию отрезвляюще. Она пристально всматривалась в темноту, вспоминая вопрос Джоан: не потеряет ли она интерес к этому человеку, если окажется, что он безобразен?

— Нет, — произнесла она, наконец. Еще никто из тех, с кем она познакомилась в Лондоне, не высмеивал себя только ради ее увеселения. Как бы он там ни выглядел, он развеселил ее.

Оставаясь в тени, Гарри встал. Похоже, он выбрал самую темную часть комнаты, не оставив ей возможности хотя бы мимолетно увидеть его черты. Мария поклялась с этого момента спать каждую ночь только при горящих лампах.

— Закройте глаза, — попросил Гарри.

— Зачем? Я и так ничего не вижу. — Вы доверяете мне?

— Да. — Мария закрыла глаза, и долгое время стояла тишина. Интересно, что он делает? — Гарри? — неуверенно прошептала она. Неужели он ушел?

— Я здесь, — услышала она в ответ и почувствовала, как прогнулся матрац. Он сидел на кровати на расстоянии вытянутой руки. У Марии участилось дыхание, а кожу от ощущения его близости, словно иголочки покалывали. Рядом сидит мужчина, а на ней только ночная рубашка из тонкого батиста. Она чувствовала себя беззащитной и уязвимой; все это было ужасно непристойно, гораздо более непристойно, чем вообще приглашать его в свою комнату…

— Когда вы не видите глазами, вы должны доверять другим своим чувствам. — Гарри кончиками пальцев осторожно взял за запястье ее руку и поднес к своему лицу.

У Марии задрожали ресницы, но она не открыла глаза. Осторожно и неуверенно она позволила своим пальцам пройтись по его лицу. У него оказалась теплая кожа, особенно если учесть, как холодно и дождливо было на улице. Она коснулась скул, переносицы, верхней губы. На подбородке уже появилась щетина, Мария почувствовала шершавость, и это ощущение было ей незнакомо. Она не прикасалась к мужскому лицу с тех пор, как была ребенком, но и тогда это было лицо отца, а не таинственного незнакомца, который проскользнул в ее спальню под покровом ночи.

Он терпеливо сидел, пока ее рука исследовала его лицо, не двигаясь и не разговаривая. Мария немного осмелела и коснулась лба, пробежав пальцами по бровям, и даже осторожно дотронулась до коротких пушистых ресниц. Постепенно в ее сознании сложился образ, все еще неотчетливый, но более определенный, чем прежде. На виске у него оказался ровный и прямой шрам, и Мария заинтересовалась, где он мог получить его. У него были прямой нос и квадратный подбородок, волевое лицо. Она мысленно складывала картинку. Это, конечно, совсем не то, что увидеть его при свете, но у Марии было такое чувство, что она знает черты его лица лучше, чем, если бы она просто зажгла лампу и рассмотрела его.

— Что заставило вас думать об этом? — спросила Мария, а ее пальцы коснулись губ, которые оказались мягче, чем она ожидала, но все же были достаточно твердыми.

— Моя сестра. Она слепая, поэтому видит только так.

— Значит, у вас есть сестра. — Мария улыбнулась, довольная тем, что ей хоть что-то удалось узнать об этом человеке.

— Вообще-то две, — тихо рассмеялся Гарри. — Сестры — проблема в жизни любого мужчины.

— А вы хороший брат? — Мария снова коснулась его подбородка, зачарованная своими ощущениями. Она чувствовала, что он уже не усмехался.

— Полагаю, не самый плохой. Хотя у них, конечно, может быть другое мнение.

— Я думаю, вы изводите их и дразните, как меня…

— Могу с уверенностью сказать, что делаю это совершенно другими способами, Мария. — От той уверенности, с которой прозвучали эти слова, у Марии загорелись щеки, но Гарри продолжал уже спокойным голосом: — Это они изводят меня.

— Ну, кто же не станет изводить, — беспечно заявила Мария, — такого брата: рябого, беззубого, с редкими волосами…

— По правде, говоря, все это из-за них. Мария, едва сдерживая смех, захихикала.

— Потрясающая дерзость! Я почему-то ничего из перечисленного, не ощущаю, сэр. — Она легким движением пальцев коснулась его губ. — Правда, я еще не проверила ваши зубы…

У Гарри участилось дыхание, и сердце Марии замерло.

— Вы удовлетворены? — прошептал он, едва шевеля губами под ее пальцами.

— Не совсем…

Она была готова сказать, что почувствовала его тепло, которое доказывало, что перед ней человек из плоти и крови, а не плод ее романтической фантазии.

Ее пальцы двинулись к щеке, и Гарри удержал ее запястье.

— Осторожно, — прошептал он, — помните о бородавках.

Мария засмеялась, но тут же задохнулась от изумления, когда Гарри поднес ее руку ко рту и жадно прижался губами к ладони. Она задрожала, когда он стал целовать ее ладонь, пальцы и бьющийся на запястье пульс.

— Вы околдовали меня, — выдохнул он, прижимая ее руку к своей щеке. — Зачем вы хотели, чтобы я пришел к вам снова?

— Вы… Вы интригуете меня, — запинаясь, сказала Мария. Ей трудно было говорить, потому что сердце стучало в горле.

— Я не должен был делать этого, — выдохнул Гарри.

— Нет…

— Не должен. — Он снова поцеловал ей пальцы и положил ее руку к ней на колени. — Но я думаю, что не смогу.