Хозяйка Дома Риверсов - Филиппа Грегори

К пересекающимся деревянным балкам под потолком были подвешены прекрасные серебряные шары; некоторые из них окружала загадочная светящаяся дымка, а возле других плавали в воздухе более мелкие серебристые шарики. Это зрелище настолько меня заворожило, что я напрочь забыла и о карте, и о флажках, означавших развитие военной кампании, и даже руками всплеснула, не в силах сдержать свой восторг:

— Ой, как красиво! Что это?

Оруженосец Вудвилл насмешливо хмыкнул, явно с трудом подавив желание громко расхохотаться.

— Это висит не для красоты и не для развлечения, — строго произнес мой муж и кивнул одному из писцов. — Ладно… покажите герцогине, где находились планеты в момент ее рождения.

Молодой писец подошел ко мне и вежливо осведомился:

— Прошу прощения, ваша милость, когда вы появились на свет?

Я вспыхнула. Как и почти все девушки, точной даты своего рождения я не знала, мои родители не потрудились записать день и час моего появления на свет. Мне были известны только год и время года, да и то о времени года я догадалась благодаря воспоминаниям матери о том, что ей постоянно хотелось спаржи, когда она носила меня, и она готова была есть ее даже незрелой, отчего у нее постоянно болел живот, и это в итоге вызвало несколько преждевременные роды.

— Весна тысяча четыреста шестнадцатого года, — ответила я. — Возможно, май.

Писец вытащил с полки какой-то свиток и расстелил его на одном из высоких столов. Он внимательно изучил свиток, затем потянул за один рычажок, за другой, за третий… И, к полному моему восхищению, шары вместе с окутывавшей их дымкой и вращавшимися вокруг них маленькими шариками стали опускаться вниз и медленно кружиться у нас над головой, а потом остановились, слегка покачиваясь, обозначив те места небесного свода, где они находились в момент моего рождения. Раздался легкий перезвон, и я заметила, что к тем струнам, на которых подвешены шары, прикреплены маленькие серебряные колокольчики; это они звенели, когда шары занимали ту или иную позицию.

— Я могу заранее предвидеть, в каком положении будут планеты в день, когда я планирую то или иное сражение, — пояснил Бедфорд. — Я начинаю военную кампанию только в случае благоприятного расположения звезд. Чтобы рассчитать это на бумаге, нужно потратить немало времени и сил, к тому же довольно легко ошибиться. А здесь мы имеем механизм, столь же прекрасный и точный, как тот, что создал сам Бог, поместив звезды на небо и приведя их в движение. Да, я создал машину, подобную творениям самого Господа!

— И с ее помощью можно предсказать будущее? Можно узнать, что с нами случится?

Бедфорд покачал головой:

— Нет. Но я надеюсь, что это для нас будешь делать ты. Я могу лишь определить, что время пришло, однако о спелости самого плода мне ничего не известно. Я могу определить, когда взойдет наша звезда, но выяснить, чем закончится та или иная битва, мне не дано. Мы, например, не получили никаких предостережений насчет появления этой ведьмы из Арка.

Слушавший его писец печально покачал головой и посетовал:

— Это сам сатана скрыл ее от нас. Ничто — ни тьма, ни комета, — не указывало на ее стремительный взлет, как, впрочем, и на ее гибель. И слава Богу.

Мой супруг согласно кивнул, взял меня под руку и повлек прочь от стола.

— Моему брату покровительствовал Марс, — сообщил он, — бог жары, огня и великой суши; мой брат был рожден, чтобы бороться и побеждать. А у его сына натура влажная и холодная; годами он уже молодой мужчина, но душою совсем еще ребенок, мало того — грудной младенец, сосунок, который до сих пор мочится в пеленки. Мне приходится ждать, когда звезды привнесут хоть какой-то огонь в его душу и поступки; мне приходится изучать различные виды оружия, размышляя, какой клинок вложить ему в руку. Он мой родной племянник, и я, его дядя, обязан поддерживать и наставлять его. Но он также и мой король, и я должен сделать его поистине победоносным правителем. Таков мой долг; такова моя судьба. И ты будешь помогать мне в этом.

Вудвилл некоторое время молчал, явно выжидая, поскольку его господин вновь погрузился в безмолвные раздумья, затем распахнул дверь, ведущую в следующую комнату, и отступил в сторону, давая нам пройти. Я перешагнула через порог на каменный пол, и в носу у меня защипало от странных острых запахов. Это были запахи, характерные скорее для кузницы: пахло горячим металлом и чем-то острым, кислотным. Горло першило от едкого дыма. В центре комнаты возле четырех маленьких жаровен с раскаленными углями стояли четверо мужчин в кожаных фартуках; жаровни были как бы вделаны в тяжелые и широкие каменные скамьи, и над ними в бронзовых сосудах что-то кипело и булькало, точно рагу в сотейнике. Далее, за открытыми настежь дверями виднелся внутренний дворик, где какой-то обнаженный по пояс парень изо всех сил раздувал мехи горна, отчего, видимо, в этой просторной комнате и царила жара, как в духовке, когда там печется хлеб. Я вопросительно посмотрела на Вудвилла, и он ободряюще кивнул мне, словно говоря: «Не бойся!» И все же явственно ощущаемый запах серы и этот пылающий во внутреннем дворике очаг создавали ощущение, что мы приблизились к вратам ада. Я невольно попятилась, внутренне сжавшись, и мой муж, заметив, что я побледнела, рассмеялся и произнес:

— Не надо бояться, дорогая. Я же предупреждал тебя, что в моих мастерских ничего страшного не происходит. Ученые работают здесь над составами различных сложных веществ, пробуют в действии тот или другой эликсир. А во внутреннем дворике мы куем некоторые металлы и проводим над ними опыты. Как раз здесь мы и намерены превратить железо в серебро и золото, а также — проникнуть в самую основу жизни, создав эликсир бессмертия.

— Но здесь так жарко, — пожаловалась я.

— На этом огне вода как раз и преобразуется в вино, — пояснил он. — А железо — в золото. Здесь оживает даже сама земля. Здесь любое вещество способно достигнуть идеальной чистоты. Мы лишь ускоряем этот процесс; и металлы, и воды, и соки земные меняют здесь свою природу; именно такие перемены в течение многих столетий творит и сам мир в своих глубинных сосудах с помощью высочайших температур, способных моментально превратить яйцо в курицу. А мы, еще более повышая температуры, пытаемся сделать это быстрее. Здесь мы подвергаем испытаниям то, что нам уже известно; здесь наблюдаем за результатами наших опытов; здесь учимся не повторять своих ошибок. Здесь самое сердце того великого дела, которому я посвятил всю жизнь.

Тут кузнец во внутреннем дворе вытащил щипцами из огня раскаленный докрасна металлический брус и принялся его ковать.

— Только представь, что было бы, если б я мог создавать золото, — с затаенной страстью продолжал Бедфорд. — Если бы я мог настолько очистить железо, чтобы удалить из него все неблагородные примеси, выжечь их, вымыть, и в итоге получить чистейшую золотую монету… Я бы нанял тогда сколько угодно солдат, я бесконечно бы усиливал оборону, я бы даже накормил весь Париж! Если бы у меня был свой Монетный двор и своя собственная золотоносная шахта, я бы уже захватил всю Францию и вечно удерживал ее во власти Англии именем моего племянника-короля!