Агония - Саманта Тоул

Я должна заниматься йогой. Расслабляться. Сосредоточиться. Очистить свой разум. Но я не могу.

Во мне слишком много злости, чтобы даже пытаться заниматься йогой.

Поэтому сейчас я делаю упражнения в своей гостиной, чтобы избавиться от адреналина, раздирающего мое тело, и расслабиться настолько, чтобы заниматься йогой.

Я могла бы выйти на пробежку, чтобы сжечь горячую энергию, но я не уверена, что не вбегу прямо сейчас в бар.

То, как мне удалось добраться до дома, не зайдя в один из них, было чертовым чудом.

Останавливалась ли я возле паба и смотрела на него добрых пять минут?

Да.

Заходила ли я внутрь?

Нет.

И за это я заслуживаю гребаную медаль.

Я так хотела зайти внутрь. Это было бы так легко.

Но я не поддалась порыву, и это главное.

Вместо этого я ушла и быстро пошла домой. Как только я оказалась в своей квартире, я сняла с себя одежду и переоделась в спортивный лифчик и шорты. Придвинула журнальный столик к стене и включила музыку.

Должно быть, я слушала Н`синг в последний раз, когда у меня был включен iPod, поэтому я оставила его играть. Невозможно превзойти немного старой школы бойз-бенда, чтобы делать старомодные упражнения. Приседания. Отжимания. Прыжки. Все, что угодно, чтобы сжечь мой гнев. И это потихоньку работает.

Мое сердце бьется. Я потею. Выгоняю гнев из своих вен и разума.

Я начинаю бегать по кругу вокруг своей квартиры, напевая вместе с музыкой.

Наверное, сейчас я выгляжу как сумасшедшая. Но я делаю все, что в моих силах.

Я не привыкла справляться с эмоциями. В прошлом, когда я чувствовала что-то, с чем не могла справиться, я выпивала, и это исчезало.

Это как заново учиться справляться с эмоциями без костыля.

Но у меня получилось.

Я делаю это.

«Пока, пока, пока» подходит к концу, и начинает играть «Это должен быть я». Я хихикаю про себя, вспоминая мемы «Это будет май».

Боже, мне грустно.

Я начинаю подпевать, когда слышу, как мне кажется, стук в мою входную дверь.

Я останавливаюсь и наклоняю голову в ту сторону, размышляя, действительно ли я его услышала или нет.

Да, слышала, потому что стук повторился, но на этот раз сильнее.

Наверное, это кто-то из моих соседей. Надеюсь, они не придут жаловаться на музыку.

Я подхожу и убавляю звук. Затем, босиком, подхожу к двери.

Поднявшись на цыпочки, я проверяю глазок.

Я удивленно вдыхаю, когда вижу, кто стоит за дверью.

Арес.

Как, черт возьми, он попал в мое здание? Только через домофон можно войти в здание. И что он здесь делает? Наверное, пришел, чтобы поиздеваться надо мной и оставить за собой последнее слово.

Ну, он может просто отвалить.

Я отхожу от двери, не собираясь ее открывать.

Как будто он знает, что я только что так подумала, он говорит через дверь:

—Ари, я знаю, что ты там. Я только что слышал, как ты выключила эту дерьмовую музыку.

Ух. Засранец.

Я упрямо складываю руки на груди.

—Я не притворяюсь, что меня здесь нет. Я просто решила игнорировать тебя.

—Но ты не игнорируешь меня прямо сейчас.— Он звучит самодовольно.

Придурок.

Я показываю ему средний палец, хотя он меня не видит.

—Ты откроешь дверь?

—Нет.

—Пожалуйста.

Я не думаю, что когда-либо слышала, чтобы он использовал слово «пожалуйста» раньше. Особенно не ко мне.

Это заставляет меня открыть дверь. Но я хмурюсь, когда распахиваю ее. И я ненавижу, как мое сердце переключает темп при виде его, стоящего там. Предательское сердце.

Я вижу, как сжимается его челюсть, когда он оценивает мой внешний вид. И знаете, что? Меня даже не волнует, что я одета только в спортивный лифчик и шорты, вся в поту. Сейчас я не пытаюсь произвести на него впечатление.

Вообще-то, я никогда не хотела произвести на него впечатление.

Все, чего когда-либо хотела, это чтобы я ему понравилась. Чтобы он был моим другом.

Когда он наконец переводит взгляд с моего тела на мое лицо, его бровь поднимается.

—Н`синг? Серьезно?

—Ты заставил меня открыть дверь, чтобы ты мог придираться к моему выбору музыки?

—Нет. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, и…

—Ты имеешь в виду, что пришел проверить, не пьяна ли я. Ну, я не пьяна. Извини, что разочаровала.

Его глаза потемнели, челюсть сжалась до хруста.

—Эта мысль даже не приходила мне в голову.

Это меня удивляет.

—Я действительно пришел извиниться.

Ого, это меня удивляет. Мне приходится схватиться за дверь, чтобы не упасть назад от шока.

—Ты была права. Мне не следовало обсуждать тебя с Томпсоном. Как только он заговорил об этом, я должен был закрыть ему рот. Я позволил втянуть себя в балаган в комнате просмотров, и это было неправильно. Я сожалею об этом.

—Спасибо, что извинился. Но в этом была правда. Ты думаешь, что у меня есть багаж.

—А разве не у всех?

Правда.

—Наверное. Но ты использовал это как причину, чтобы не быть со мной.

Его голова наклоняется в сторону.

—Ты хочешь… этого?

—Боже, нет!— врунишка.— Мне просто больно слышать, что я не подхожу для свиданий из-за моих проблем с алкоголем.

—Ты не бесполезна, Ари. Это далеко не так.

Мое сердце заколотилось.

—Но я не могу встречаться с таким человеком… как ты.

И резко оборвалось.

—Из-за моих собственных причин. Но я не должен был говорить это как оскорбление в твой адрес, когда разговаривал с Томпсоном.

Я ненавижу боль, которую чувствую сейчас в груди.

Знаю, что я ему не нужна. Я всегда знала это с того момента, как встретила его.

Конечно, он, вероятно, думает, что я пригодна для траха.

Я вижу, как он иногда осматривает меня. Он делает это прямо сейчас. Я не слепая.

Но думать о ком-то, что его можно трахнуть, это совсем другое, чем рассматривать его как материал для свиданий.

Я полная противоположность тому, что он хочет.

Я знаю это.

Так почему же меня это так беспокоит?