Измена. Вернуть истинную - Елена Солт

— Ты где была? — сердито шепчу одной рыжей заразе, из-за которой чуть не попала под отчисление.

— Это Я где была? — нахалка наивно хлопает глазами. — Это ТЫ где была? Мы тебя потеряли!

— В чём дело, Лея? — хмурится Мэл. — Ты в порядке? Выглядишь странно.

— И всё-таки, Ри? — смотрю в упор на подругу.

— В туалете я была, я же тебе сказала! — пожимает плечами та.

— А потом ко мне забежала, — добавляет Мэл. — Помогла прибраться в запасах магистра Донны.

— Да, я там… вспомнила, что кое-что забыла на зельях! — Ри проводит рукой по волосам, её глаза опять странно бегают, будто она что-то скрывает. — И вот, пришлось вернуться в кабинет. А что?

Хлопает своими зелёными глазищами в обрамлении пушистых ресниц, и взгляд — сама невинность.

Несколько секунд смотрю на неё. Хм, ладно. Выходит, я сама виновата, что полезла, куда не просили. А Ри ни при чём.

— Да так, забудь, — кусаю губу. — Вы знаете, что стряслось на улице?

— Нет, мы на ужин идём, а что там на улице?

Окна нашей спальни выходят на другую сторону, поэтому девочки не в курсе.

— Что-то странное, — вздыхаю, — подождёте меня? Мне нужно взять кое-что в комнате, я быстро.

— Ну, давай.

Ри прислоняется спиной к стене. Мэл остаётся с ней рядом, а я со всех ног бегу в комнату.

Спустя несколько минут идём через главный холл. Я посередине между Ри и Мэл. На стенах горят факелы, красно-жёлтые языки пламени причудливо танцуют, разгоняя полумрак.

Статуи драконов-основателей величественны и неподвижны. Наши шаги глухим эхом отскакивают к потолку.

Внутрь замка заходит группа адептов, один мрачнее другого.

— Кайра! — Мэл машет рукой яркой высокой брюнетке из параллельной группы, с которой вместе ходит на дополнительные занятия по нумерологии. — Там что-то случилось?

Идём к ней навстречу. Кайра отделяется от компании подруг и приближается к нам. Её карие глаза смотрят осторожно, красные губы дёргаются уголками вниз.

— Нашли Вейру.

Нашу одногруппницу.

— С ней всё в порядке?

— Как сказать…

— То есть? — шепчет Ри, бледнея. — Идёмте, девочки.

Ри не успевает сделать и шага, Кайра останавливает её рукой.

— Не надо, туда не пускают. Мистер Мэрвир всех разогнал, а мистер Драгос послал за носилками. Вейру перенесут в лазарет.

— Она поправится? — выдыхает Ри.

— Тело изрезано, следы будто от когтей, она потеряла много крови. Мистер Драгос сказал, это волки. Но ты бы видела, как они переглянулись с мистером Мэрвиром… В общем, те кто видел тело, в это ни в жизнь не поверят.

— Почему? — вырывается у меня.

— Глаза, — просто отвечает Кайра. — От них остались чёрные впадины. Поэтому, какие волки? Простите, я пойду.

Она возвращается к подругам и все вместе они идут прочь.

— Что это, вообще? — шепчет Мэл.

— Идёмте в лазарет? — предлагаю я. — Узнаем, вдруг, нужна помощь?

— Идём.

Чтобы попасть в лазарет приходится преодолеть несколько длинных коридоров. Вдали раздаётся хлопанье дверей. С улицы у лазарета отдельный вход, и Вейру, скорее всего, занесут через него. В коридорах полутьма, пахнет спиртом и целебными травами.

А вот и последняя дверь с зелёной табличкой «приёмный покой». Мы не успеваем приблизиться, как из дверей показываются две высокие мужские фигуры. Без труда узнаю их. Ректор и Арран, который не так давно требовал снять блузку.

Арран замечает меня.

— Мисс Виальдо, — бросает сухо, — на пару слов насчёт отработки.

Смотрю на него удивлённо. Он мрачен и холоден. Не ожидала конечно, что наш следующий разговор состоится так скоро, но разве я могу сказать преподавателю «нет»? Ещё и при ректоре?

Девочки обступают мистера Драгоса.

Арран решительно отходит к нише в глубине коридора. Убирает руки за спину. Смеряет меня надменным взглядом. Ждёт. Мне ничего не остаётся, кроме как последовать за ним.

Несколько шагов вглубь по коридору. Зачем так далеко? Разве насчёт отработки нельзя было сказать при всех? Конечно, здесь никого, кроме Хэйдэна и девочек, но всё равно…

Слышу спиной взволнованный и звонкий голосок Ри и уверенный и спокойный ректора. Пару фраз вставляет Мэл. Похоже, девочки пытаются разузнать насчёт случившегося. Пытаюсь тоже прислушаться, уловить обрывки фраз.

Арран вдруг резко останавливается. Я по инерции едва не врезаюсь в него. Он делает шаг в сторону, оказываясь сбоку и, пока я не успеваю сориентироваться, сжимает моё плечо, проталкивает вглубь ниши, а сам заступает дорогу, отрезая путь к отступлению.

Теперь нас почти не видно со стороны, меня уж точно.

— Что… — начинаю было я, но в следующий миг его губы сминают мои.

Властно, уверенно, грубо. Его рука надёжно фиксирует мой затылок. У меня дыхание перехватывает от неожиданности, я даже вскрикнуть не успеваю, сообразить, что делать — тоже.

И он пользуется этим, не давая опомниться, завладевает моим ртом целиком и полностью, проникая внутрь меня, присваивая. Во рту сплетается холодок от мятных пастилок и пожар ощущений.

Это не поцелуй, это… это что-то иное, что-то за гранью.

Выдирающее душу безумие, выворачивающее наизнанку, заставляющее забыть, кто ты и где, подчиниться, раствориться, парить…

Пол под ногами куда-то плывёт, я не чувствую ног. Чтобы не упасть, цепляюсь подушечками пальцев за грубую ткань камзола, чувствую твёрдую ладонь Аррана у себя на пояснице. Он вдавливает меня в себя, тем самым удерживая на ногах.

Его губы пожирают мои, ладонь смещается с поясницы вниз, сжимает ягодицы. Это наглое касание за гранью пугает и отрезвляет.

Всё прекращается так же внезапно, как началось. Он не держит меня больше. И, чтобы не упасть, я вынуждена отшатнуться назад и прислониться спиной к стене.

Холодные камни касаются седьмого позвонка и шеи. Прихожу в себя. Дышу, будто только что пробежала полосу препятствий на боевой подготовке. Краска стыда заливает лицо. Губы покалывает, на них до сих пор мятный привкус, а вокруг меня терпкий аромат мужского одеколона, я пропахла им вся.

Смотрю на Аррана обвиняюще. Вот только в его ответном взгляде раскаянием и не пахнет. Доволен собой. Потому что всё равно взял тот поцелуй, в котором я ему отказала. Забрал, не спрашивая.

Делаю глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание.

— А ты, оказывается, горячая штучка, — проговаривает он с усмешкой, облизывая собственные губы. — Теперь понятно, как с тобой