Верь мне - Елена Тодорова

«Это ничего не значит… Это всего лишь руки… Люди идут на этот контакт миллион раз за жизнь… В этом нет никаких чувств…» – убеждаю себя я.

Убеждаю и не верю. Потому что, как и в вечер Сашиной помолвки, кажется, будто мы с ним душами соприкоснулись.

«Помолвка…» – напоминаю себе, чтобы вырваться из морока проклятой любви.

Однако, несмотря на всю мою осознанность, уйти мне так и не дают. Георгиев сжимает мою ладонь крепче и решительно увлекает в сторону парка.

Пытаюсь отыскать оправдания своему безмолвному повиновению. Но, оставаясь честной, не могу найти ничего рационального. Щеки горят все жарче, когда я принимаю тот факт, что просто хочу побыть с ним еще немного.

Боже…

Да я готова ходить с Георгиевым всю ночь. И даже больше. Только бы он не возвращался обратно в Одессу. К ней.

«Какая глупость…» – понимаю, конечно.

Но чувства, как это часто случается, живут вразрез с рассудком.

Останавливаемся в архитектурной беседке между каменных колонн. Я бывала здесь раньше, конечно. Но именно сейчас, с Сашей, эта фактура и полумрак кажутся мне мистическими.

Он выпускает мою руку. Подталкивая к одной из колонн, занимает место напротив. Неторопливо затягиваясь, позволяет огненному зареву осветить свое лицо. Сам же в это время сосредоточенно смотрит мне в глаза.

Густой терпкий выдох. Удаляющийся полет окурка.

Вижу его губы, подбородок и шею. Ниже лишь рубашка белеет. А выше… будоражащий мрак.

– Полторацкий сказал, что тому ебаному спектаклю с изменой предшествовало что-то еще, – предъявляет Георгиев сухим и резким голосом.

А меня то ли от выданной информации, то ли просто от звуков его голоса будто бы на батуте подбрасывает.

Подъем давления. Поток жуткой дрожи. Подаюсь вперед, чтобы оттолкнуть Сашу и получить доступ к неотравленному им кислороду.

– Она тебе угрожала? – поймав за плечи, удерживает на месте. – Чем?

В изумлении поднимаю взгляд. Георгиев в это же время наклоняется ближе. Вырываясь из темноты, инициирует зрительный контакт.

Жгучий. Психотропный. Головокружительный.

Его глаза – пылающая бездна.

– Это уже неважно.

– Полторацкому ты все рассказала, – этот упрек вызывает у меня новый приступ дрожи. – Почему мне не можешь? Это ведь касается нас.

– Нет больше никаких нас!

Вдох. Скрежет. Рык.

– Ошибаешься, – сипит, убивая взглядом.

Снова меня трясет, словно к высоковольтным проводам подключили.

– Это ты, Саш, похоже, абсолютно не в себе сегодня, – высекаю строго, только голос предательски дрожит. – Приехал тут… – первая осечка. – Непонятно, зачем… – вторая. – Мы… – третья. Сердитый вдох и решительное обобщение: – Мы расстались!

– На хрен такое расставание, Сонь, если ты по-прежнему внутри меня сидишь, – припечатывает надсадно, разбивая остатки моего равновесия. – И никакие слова, никакие долбаные обещания, никакое чертово расстояние изменить это не могут.

Что он такое говорит?! Зачем вскрывает этот проклятый портал?

Нельзя ведь… Как жить потом?!

– Ну, с Владой я тебе быть не мешаю, – выталкиваю намеренно ровно.

На самом же деле… Задыхаюсь.

– Как и я тебе с Полторацким.

– Это не то! – выпаливаю, прежде чем успеваю себя остановить. – Не так, как было у нас!

– Блядь, Сонь… – хрипит Саша, почти касаясь лбом моей переносицы. А мне и от его горячего дыхания становится пьяно. Знобит в лихорадке. Если бы он не держал, наверное, упала бы. – Вот и у меня не так, понимаешь? Совсем не так.

– Ты женишься… – захлебываюсь странными звуками. – О чем вообще речь? Ты меня за дурочку, что ли, принимаешь?

– Ты же не любишь его, – заявляет Георгиев вместо того, чтобы дать мне какие-то ответы. – Знаю, что не любишь. Зачем издеваешься над собой? – он вроде как остается спокойным. Лишь дышит тяжело. И умудряется требовать: – Прекрати эти отношения, Сонь.

Ну, вообще… Оборзел принц!

– Прекрати свои, Саш!

– Полторацкий тебе не нужен, – продолжает методично долбить. – Пошли его на хрен. Я буду тебе помогать. Как раньше. Каждый месяц первого числа – перевод на твоем счету. Со мной не придется работать. Я обеспечу тебя полностью. Сколько скажешь, Сонь… Все.

Это наглое предложение просто ошарашивает и лишает дара речи. Хорошо, что ненадолго.

– А взамен что, Саш? Просто интересно… – нервно смеюсь. – Женишься, а меня попросишь быть твоей любовницей?

Он, к моему стыду, выглядит удивленным, но быстро хватается за предоставленную возможность.

– А ты бы согласилась? – приглушенно бьет вопросом на вопрос. И зачем-то оповещает: – Я с Владой с мая не спал.

Что еще за бред?!

Женится, но не спит? И не планирует?

– Между нами не может ничего быть, – не знаю, каким чудом мне удается вернуть себе самообладание и сказать это сдержанным тихим тоном. – Ты знаешь, что дело не во Владе и не в Полторацком. Даже если не станет их, мы не будем вместе.

Печальная правда. Горечь всей моей жизни. Но это так. Нет смысла плакать и биться в судорогах боли.

И Георгиев это тоже понимает. Сразу же отступает. Далеко отшагивает. Вижу лишь общие очертания его фигуры.

– Да, верно, – отзывается мрачно. – Хрен знает, о чем подумал… На секунду допустил мысль, что ты готова попробовать снова.

И эта чертова мысль захватывает меня. Парализует. Лишает возможности говорить и думать. Секунда за секундой бегут, собирая целую минуту, а может, и того больше… А мы все молчим.

Надо же… Надо что-то сказать… Надо!

Шагаю к нему, обхватывая себя руками. В надежде поймать взгляд, не останавливаюсь, пока не оказываемся друг к другу вплотную.

– Что ты почувствовал, когда получил подтверждение, что измены не было?.. Когда понял, что сам все разрушил? – тихо выдыхаю я.

Наверное, это жестоко – спрашивать подобное. Но я не могу не спросить. Мне нужно понять.

В Сашиных глазах появляется блеск. Он не дышит. И не моргает. Смотрит на меня сквозь это стекло долгое-долгое мгновение.

– Я умер, – хрипит он. – И больше не воскресал.

По моей спине рассыпаются жгучие, как язвы, мурашки. От затылка и до самых ягодиц. Не скрывая этого, позволяю телу вздрогнуть.

– Ты вспоминаешь?.. Иногда… Нас… – шепчу едва слышно.

Звуки улицы в разы громче.

– Мне снится, – выдыхает Георгиев так же тихо. – Каждую ночь.

И снова его ответ вызывает у меня острую дрожь. На этот раз по всему телу она