Обнажая запреты - Яна Лари

Я отодвигаю высокий бокал к краю стола и безучастно разглядываю проходящие мимо пары, невольно подставляя парням то недостающую ширину плеч, то медный отлив волос, то ещё кучу мелочей, придающих им хоть какую-то привлекательность в моих глазах. Похоже, это диагноз.

— Ты в порядке?

Вздрогнув, задеваю локтем свой шейк. Лана едва успевает перехватить накренившийся от удара бокал, затем вздыхает и укоризненно качает головой, а я в ответ стараюсь беззаботно улыбнуться. Получается из рук вон неправдоподобно — это и без зеркала ясно.

— Задумалась, — пальцы почему-то не слушаются. Приходится стиснуть ладонь в кулак, чтобы себя не выдать. Когда годами скрываешь свои чувства, разговоры по душам даются с трудом.

— И кто же он? — Лана поправляет искусственный букет, ловко создавая видимость работы.

— Почему сразу «он»? Не у всех мысли крутятся вокруг мужчин.

Ложь срывается легко и так же запросто раскусывается.

— Но только мужчины заставляют нас плакать. — она неожиданно проводит рукой по моей щеке и демонстрирует мокрые пальцы. — Ну и зачем тебе такой засранец? Свет клином, что ли, сошёлся? Оглядись по сторонам. Да хоть тот красавчик за соседним столиком, глаз с тебя не сводит. Обаяшка же, ну?

Я изумлённо смотрю на влажную ладонь, затем на саму Лану и только потом перевожу взгляд в указанную сторону. А спустя пару мгновений захожусь тихим смехом.

— Он же старый.

— Королёва, скажи мне, ты больная? Ему лет тридцать, не больше.

— У него борода.

— Щетина, — терпеливо поправляет она.

— И губы тонкие…

— Волевые. Зато голос знаешь какой? Сразу под одежду пробирается, — гневное шипение сменяется задумчивым молчанием. — А ну-ка, дай мне визитку вашего агентства.

— Зачем? — отнекиваюсь упрямо. — Лана!

Без толку, Вертинская уже вовсю роется в моей сумочке.

— Обещай, что дашь ему шанс, — заговорщицки улыбается она, игнорируя моё возмущение. А затем просто подмигивает и тут же разворачивается, направляясь к допивающему свой кофе мужчине.

— Эй! — зову шёпотом. — Ты куда, чокнутая?

Мне остаётся только спрятать вспыхнувшее лицо в ладонях и обмирать от неловкости, прислушиваясь к голосам за соседним столиком.

— Извините за наглость. Я невольно подслушала ваш телефонный разговор. Вы не знаете, что подарить племяннице на день рождения?

— Допустим, — прохладно отзывается мужчина.

— Могу предложить вам услуги отличного аниматора, — разливается соловьём моя шибанутая подруга. — Подарите ребёнку праздник. Поверьте, ощущение сказки запомнится на всю жизнь.

— Не думаю, что мне это подходит, — категорично отрезает он.

Продолжая подпирать горящую щеку рукой, кошусь в их сторону. Как раз в тот момент, когда обладатель густой копны тёмных волос небрежно отодвигает протянутую визитку.

— Не спешите отказываться, — бойко настаивает Лана. — Вот непосредственно сотрудница этого уважаемого, между прочим, агентства. Можете хоть сейчас обсудить все нюансы.

«Или послать обеих лесом» — иронично хохочет внутренний голос.

Однако, к моему удивлению, возражений больше не следует. Наоборот, мужчина окидывает меня внимательным взглядом и всё-таки убирает визитку в бумажник.

Лана права, в нём есть что-то такое, что вызывает невольную симпатию. Улыбка — робкая, извиняющаяся — так и дрожит на моих губах, пока брюнет уверенно приближается к столику.

— Разрешите?

— Конечно, — киваю, только бы не ставить себя в ещё более неловкое положение.

— Подруга решила помочь с устройством личной жизни? — мужчина расслабленно окидывается назад, заинтересованно наблюдая мою реакцию.

— Вы проницательны, — отвожу взгляд, нервно постукивая пальцами по стенке бокала с практически нетронутым шейком.

Отчётливо представляю себе, как глупо выгляжу со стороны. Самое время извиниться и свалить, наплевав на старания Ланы. Кокетство даётся от природы, а если не дано, то ничего не поможет. Ну какая из меня расхитительница сердец?

— Предлагаю смущаться вместе, — крупная тёплая ладонь накрывает мою кисть.

Я толком ещё даже не осознаю прикосновения, но уже нервно отдёргиваю руку. Реакция срабатывает машинально, стоит вспомнить наставления брата. В частности, его занудное: «Не позволяй незнакомцам к себе притрагиваться».

О, Стас мне много чего вдалбливал про кинестетику. Или сокращённо «кино». Вкратце основной посыл сводится к тому, что дабы соблазнить девушку её необходимо начать трогать. Тогда на уровне подсознания общение сразу будет воспринято в правильном — а именно сексуальном — русле. Бонусом идёт возможность точно определить степень её заинтересованности.

Исходя из разделения так называемого «кино» на лёгкое (ненавязчивое) и жёсткое, моего собеседника можно смело причислить к категории лайт. Если первое оставляет иллюзию полного контроля над ситуацией, то второй вариант — более дерзкий, чаще даже нахрапистый — открыто заявляет о намереньях соблазнителя. Это про Северного. К сожалению, в отношении Дана большинство моих знаний срабатывают постфактум.

— Извините, — выражение его лица за секунды сменяет весь спектр эмоций от растерянности до огорчения.

И вот тут кроется неувязка. Пикапер любой отказ автоматом воспринимает как вызов. Ни о каком смущении речи быть не может. Того же Дана даже ударом по наглой морде не получилось выбить из колеи. Получается, либо передо мной сидит блестящий стратег, либо у меня развилась паранойя.

— Всё в порядке, — улыбаюсь не шире, чем того требуют приличия.

Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Он не настаивает.

Между нами повисает настороженность. Как напряжение на конце оголённого провода.

— Артём. Старшинов, — мягко произносит мужчина, протягивая визитку, но в последний момент просто оставляет её рядом с моим зазвонившим телефоном.

— Анна. Просто Анна, — хмурюсь, сбрасывая звонок Севера.

Знакомый озноб кусает каждый мой нерв. Будто вьюга вдруг ворвалась в вечерний зной и стегает по зачастившему сердцу.

Нам с Даном не о чём говорить.

— Жених?

— Приятно познакомиться, — демонстративно игнорирую вопрос. — Так что вы хотели обсудить?

— Для начала предлагаю перейти на «ты». Так нам будет гораздо проще и удобней.

Я машинально пытаюсь отгородиться от обаяния его улыбки. Но…

Артём такой открытый, располагающий к общению. Другой — искренний, внимательный, непринуждённый. Простой. Понятный.

Не Север.

— Принято, — робко улыбаюсь, впервые заглядывая в его глаза и удивляюсь, как двое людей с одинаковым практически цветом радужек могут быть настолько разными.

Если Даня хлещет северными ветрами, то Артём отогревает первой капелью.

— Дело в том, что Майя, моя племянница, очень замкнутая девочка. С одной стороны, хотелось бы собрать шумную толпу ребятни, а с другой, боюсь, что она снова будет чужой на собственном празднике…

Артём продолжает делиться переживаниями. В подробностях рассказывает о причудах и интересах девочки. И это так трогательно. Так очаровательно играет воодушевление в намечающихся лучиках морщин. Столько летнего неба отражается в глазах глубокого синего цвета. Смотрю в них и в груди постепенно становится тихо… безмятежно… тепло как под робкими лучами