Мальчики из Фоллз - Пенелопа Дуглас

— Я здесь не для того, чтобы разрешить все твои жизненные неурядицы. — Покачав головой, Хоук бросает скомканные салфетки в мусорное ведро. — В некоторых аспектах ты сама способна вытянуть себя из болота, в котором увязла. В конце концов, ты ведь угнала его машину.

— Ты пытался купить меня.

— Я пытался вернуть талисман, — выпаливает он. — Только и всего.

Трент снимает фартук, оставшись в джинсах, кладет его на стойку. Потом берет мобильник, принимается что-то печатать, молниеносно двигая большими пальцами.

Он такой деловой, да?

— Почему ты не смотришь на меня? — Слова прозвучали тише, чем я планировала, однако Хоук все равно услышал. Он замирает; его пальцы зависают над экраном. Ему требуется минута, но, подняв свои голубые глаза, Хоук устанавливает зрительный контакт со мной.

Вообще-то они весьма поразительные. Лазурного оттенка, словно морская вода, в которой то вспыхивает, то гаснет фиолетовая подсветка. И они миндалевидной формы.

А дальше я обращаю внимание на другие черты. Длинный нос, высокие скулы, густые темные ресницы, брови…

Я не показываю удивления. Боже, Тренту, наверное, нравится быть собой. Сходит за белого, но, вероятно, имеет право поставить галочку в графе, позволяющей претендовать на стипендию, которая должна достаться другим — действительно нуждающимся — студентам из числа коренных американцев.

Прочистив горло, отвожу взгляд.

— Я не знаю, откуда берутся наркотики и как попадают к нам, однако деньги он собирает лично.

— Когда?

Не сдерживаю презрительную усмешку.

— Коп слишком умен, чтобы действовать по шаблону. Всегда по-разному. — Я снова смотрю на Трента. — Только он недавно забрал выручку, поэтому до следующего раза не меньше недели. Дай мне камеру, я ее установлю, и будем ждать.

Хоук скрещивает руки на груди.

— Ты можешь пройти в гараж незамеченной?

— Нет, но я знаю кое-кого, кто сможет.

Он смеется.

— Я не стану эксплуатировать тринадцатилетнего подростка.

С каких пор? Они однозначно используют Томми Дитрих для насмешек, когда нужно.

— Она — одинокий ребенок, и я берусь предположить, что по вине вашей семьи, — возражаю. — В этом городе мало что происходит без ведома империи Трентов-Карутерсов. С этой девочкой обращаются отвратительно. Позволь ей хоть как-то себя проявить.

Трент сверлит меня взглядом.

— Отдай мой телефон. — Протягиваю руку. — Я позвоню ей.

— Мы поедем к ней домой. Ее отец скоро уйдет на работу.

— Откуда ты знаешь?..

Он бросает на меня многозначительный взгляд, и я замолкаю.

Камеры. Точно. Ему, наверное, известно расписание каждого жителя этого города.

Для чего? Зачем Хоук наблюдает за людьми?

Хочется узнать, но разговаривать с ним, чтобы получить ответ, не горю желанием.

— Если ее поймают, нам придется войти, — говорю я. — И она вернется сюда, спрячется вместе с нами.

— Никто сюда не вернется… кроме нас.

Обогнув островок, Трент проходим мимо меня, а я по какой-то причине не сдерживаю любопытство:

— Что для тебя значит это место? Как ты его нашел?

Хоук останавливается рядом. Я смотрю на него. Правда, едва он заглядывает мне в глаза, на секунду перестаю дышать.

Моргнув, отворачиваюсь к плите.

— Почему ты отводишь взгляд, когда я смотрю на тебя? — спрашивает парень.

Глава 8

Хоук

Следовало спросить ее о руке, но уверен, она бы ударила меня. Люди вроде Аро скорее предпочтут смертную казнь, чем дадут кому-то понять, что им нужна помощь. С ней невозможно разговаривать.

Я достаю телефон, проверяю время, после чего набираю номер. Уже седьмой час.

Спустя четыре гудка слышу, как моя кузина прокашливается и говорит сонным голосом:

— Да, я здесь. Ты в порядке?

Качая головой, направляюсь в комнату наблюдения, переключаю одну из камер на нашу улицу, Фолл Эвэй Лэйн.

— Так беспокоишься о моей безопасности, что спишь?

— Помогает скоротать время, — бормочет кузина.

Я вижу ее машину, припаркованную перед домом, — значит, ее отцу нужно было выехать из гаража рано утром. Он уже встал. Переключившись на свой дом по соседству с ними, замечаю, что на крыльце до сих пор горит свет. Родители, наверное, еще не ложились, однако я надеюсь, им все-таки удалось поспать. Не хочу, чтобы они волновались.

Разумеется, волноваться они все равно будут, но это не повод постоянно бодрствовать.

— Сходи ко мне в комнату, — говорю Дилан, выводя местные новости на монитор слева, а свои социальные сети — справа. — Возьми мой ноутбук, запасной ключ из тумбочки, пригони мой мотоцикл и оставь его в старом гараже на Хай-стрит.

— Твои родители узнают, что я взяла байк, Хоук, — возражает она. — Они припрут меня к стенке, когда я вернусь.

— Не узнают, если выдвинешься сейчас. — Держа сотовый одной рукой, другой печатаю. — Откати его к концу квартала, потом заведешь.

— Но на улице дождь.

Я сдерживаю смех. Твою мать, моя жизнь в опасности, а Дилан ноет, как в детстве, когда я воровал у нее «Орео». На самом деле это успокаивает. Подкрепляет веру в то, что у меня не такие уж серьезные проблемы.

— Люблю тебя, — поддразниваю я.

— Уф… — Она кладет трубку, неудовлетворенная моим ответом.

На одной из камер появляется Аро, моет свою тарелку, выпивает полную чашку воды, затем опять ее наполняет и тоже выпивает.

Повернув голову влево, изучаю экраны и обнаруживаю упоминание в газете о том, что доступ к пруду закрыт в связи с ремонтными работами, однако нет никаких подробностей о причинах. Я пролистываю статью за статьей: о деле дяди Мэдока (он пытается помешать какому-то крупному застройщику выкупить старую больницу на шоссе 6 и превратить ее в казино), протокол заседания Организации родителей и учителей, разоблачительный материал на тему «Кооператив — это КООП? Серьезно?».

Ни слова обо мне. Или о ней.

Дрю Ривз не хочет, чтобы общественность помогла нас найти.

Отлично. Это не к добру.

Поставив клавиатуру на кронштейн, встаю перед мониторами, открываю окружную базу данных, заставляю свои пальцы двигаться, пока не передумал.

Девчонка непредсказуема. И у нее есть багаж. Тяжеленный. Если она вернется за младшими, Ривз к тому моменту уже наладит связь с ее отчимом. Едва Аро войдет в дом, он узнает.

Сомневаюсь, что ее матери можно доверять. Немногие донесут на собственного ребенка, но я все равно не могу сейчас устранить обоих родителей. Передача этих детей в приемную семью не сделает Аро Маркес более сговорчивой.

Однако ее отчим должен исчезнуть.

«240 — Нападение, — набираю текст. Потом добавляю: Бытовое насилие, вооруженный человек, жестокое обращение с детьми, стрельба в жилом доме и… — задумавшись, пожимаю плечами. — Мертвое человеческое тело».

Он проведет в тюрьме пару недель по нескольким липовым обвинениям, прежде чем они