Сет - Алесса Торн

Сет входил и выходил из неё, наслаждаясь каждым звуком, который Айла издавала. Её бёдра приподнялись, чтобы встретиться с его, рука Сета поддержала её поясницу, когда она выгнулась. Карие глаза Айлы затуманились от удовольствия, когда она прижалась к нему, шепча его имя, словно молитву или проклятие.

Сет прижал её к себе, раскачиваясь вперёд-назад, пока она не оседлала его. Их руки и рты были повсюду, оба безрассудно отчаянно нуждались и желали. Зубы Айлы впились в его нижнюю губу.

— Кончи со мной, Сет, — попросила она, её тело уже начало дрожать. Сет потерял способность говорить, думать, но его тело подчинялось ей. Он крепко держал её, его крик заглушался изгибом её шеи В конце концов они оказались переплетёнными и тяжело дышащими на подушках, Айла наполовину растянулась на нём.

— Это было…

— Да, это было, — ответил он, всё его тело всё ещё тряслось.

— Неудивительно, что они вырезали твоё имя на любовных талисманах, — задыхалась Айла мягким от удивления голосом.

Сет рассмеялся, не в силах сдержаться. Он не знал, хочет ли она чего-то большего, чем секса. Если она встанет и уйдёт от него, его мир расколется пополам.

«Женщины будут хотеть от тебя только одного», — прошептал злобный голос в его голове.

Но Айла заставила этот голос замолчать, проведя рукой по золотому анкху на его груди и прижавшись всем телом к его боку.

Сет знал, что позже это причинит ему ещё большую боль, но он всё равно обнял её и притянул ближе.

Глава 13

Айла проснулась, свернувшись калачиком в своей кровати с двумя подушками, положенными по бокам. Её тело приятно болело, напоминая ей о том, чего она даже не представляла себе прошлым вечером.

Ты, Айла Нейлос, занималась сексом с Богом Войны.

И впервые после знакомства у неё не было ни капли сожаления.

— Сет? — позвала она сонно. Айла села, натягивая халат, оставленный на краю кровати.

«Пожалуйста, пусть он заваривает кофе, пожалуйста, пусть заваривает кофе», — подумала она, направляясь на кухню. Там было пусто, и беспокойство начало оседать в её груди.

Айла повернулась и заметила на столе вазу с цветами лотоса и записку рядом с ней. Она открыла записку, её желудок перевернулся.

Айла, я пошёл разобраться с нашей проблемой со змеями. Передвигаться по храму безопасно, но не покидай Накаду.

Сет.

— Чёрт, — пробормотала Айла, откладывая записку. Может, он ушёл потому, что вёл себя странно прошлой ночью? Айла сомневалась, что богу, к которому обращались с просьбами о привороте, будет неловко на следующее утро.

Может быть, Абаси что-то рассказал о Муссе?

Айла провела рукой по спутанным волосам и выдохнула. Она будет в безопасности, если останется в деревне, и сомневалась, что Сет оставит её надолго.

«С таким же успехом ты могла бы насладиться отдыхом», — сказала она себе, играя медальоном на шее. Айла сварила кофе, обыскала холодильник и съела немного хлеба, который Сет испёк накануне.

Размышления об отдыхе заставили её задуматься о своей работе и о стрессе, который придётся пережить её боссу Пьеру из-за её исчезновения. Она взглянула на гладкий белый телефон, висевший на стене кухни.

Сет не говорил, что ты не можешь никому звонить.

Прежде чем струсить, Айла подошла к телефону и набрала номер мобильного телефона Пьера. Он постоянно терял трубку, поэтому она звонила долгое время.

— Привет? — Пьер, кажется, задыхался, без сомнения, от того, что в спешке искал, откуда звонит его телефон.

— Привет, это Айла.

— Айла! Где ты, ради святого Бога? С тобой всё в порядке? Тебе нужны деньги?

Айла громко рассмеялась.

— Нет, со мной всё хорошо. Ну, вроде того. Меня похитили, но спасли. Это долгая история.

— У меня здесь были люди, которые спрашивали о тебе. Полиция тоже. Где ты?

Айла закусила губу.

— Я не могу тебе сказать. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я в безопасности и вернусь как можно скорее. Это может занять некоторое время, но я вернусь.

— Айла, во что ты ввязалась? Это наркотики?

— Нет! Ничего подобного. Ты меня знаешь, Пьер. Неужели я похожа на человека, который нарочно общается с плохими людьми? — перед её глазами внезапно возникло изображение Сета, обнажённого и потного. Ладно, возможно, последнее было ложью.

— Почему они хотят тебя? — потребовал Пьер.

— Что-то связанное с моим настоящим отцом. Слушай, мне пора идти. Мне жаль, что меня нет рядом, чтобы помочь. Я не могу сказать тебе, когда вернусь.

Пьер тихо выругался по-французски.

— Эта место всегда будет твоим, мой друг. Просто будь осторожна. Люди, которые были здесь, опасны.

Не так опасны, как тот, с которым я сейчас.

— Я скоро вернусь, обещаю. Береги себя, мой друг. — Айла повесила трубку, часть её чувства вины утихла, когда она узнала, что с ним всё хорошо. Она вернётся и снова будет работать в «Панацее». Неважно, сколько времени это займёт.

Айла снова поймала себя на том, что играет медальоном на цепочке. Она открыла его и посмотрела на прекрасное улыбающееся лицо матери. Айла нахмурилась, глядя на фотографию своего фальшивого отца. С раздражённым шипением она сняла ожерелье.

Кончиком ножа она вытащила фотографию мужчины, скомкала её и выбросила в мусор. Айле не хотелось смотреть на мать. Она снова разозлилась на неё, потому что та отказалась сказать ей правду и потому что у неё не хватило сил остаться с Кадером.

Она пыталась защитить тебя. Возможно, ради этого она пожертвовала своим сердцем.

Из-за этого Айле очень захотелось потребовать ответов от Кадера. Например, почему он не сделал предложение её матери, как только узнал, что она беременна.

«Просто ещё один непутёвый папаша», — подумала Айла и сунула медальон в карман брюк. Сегодня она не собиралась думать о своих родителях. Ей нужно было исследовать храм.

Айла от природы не была любопытным человеком, но теперь, когда она знала, что храм не заминирован, она планировала исследовать и выяснить всё, что можно, о своём загадочном… она возилась, пытаясь найти подходящее название. Друг? Возлюбленный? Защитник? Всё было правдой, но и ни одно из них, казалось, не подходило.

— Почему это вообще имеет значение? — спросила она вслух, одеваясь и расчёсывая волосы.

Айле нравилось знать, на какую полочку аккуратно поместить всех в её жизни, но Сет не поддавался категоризации.