Бывшие. После измены - Анна Томченко

Не помню, как додумался встать вместе с Ульяной на руках с пола, как шагнул к кровати.

— Ты все еще можешь сказать нет… — зачем-то предложил я, уже понимая, что не смогу остановиться. Не когда Ульяна лежала подо мной и вздрагивала от прикосновений, не когда член упирался ей между ног, не когда мой голос охрип.

— Я не хочу этого говорить, хоть и должна… — прошептала Ульяна, цепляя ноготками пуговицы рубашки и обнажая мою грудь, прижимаясь к ней, даря тепло и нежность.

— Никому ты ничего не должна, — убедительно сказал я, старясь губами поймать на ее шее ниточку пульса. — Просто делай что хочешь…

И Ульяна толкнула меня в грудь ладонью.

Глава 24

Ульяна.

— И дальше что? — я сорвала голос от стонов. Я не помнила, чтобы мне настолько было ещё когда-нибудь хорошо. Так правильно. Так остро.

Я словно была оголенным нервом, когда оттолкнула от себя Матвея, а потом оказалась сверху. Мне так упоительно было ощущать себя хозяйкой положения, смотреть, как от моего желания ещё сильнее загорался Матвей, что я кричала на всю квартиру.

Матвей провёл рукой по моим волосам и прижал к себе. Я лежала на боку, положив голову ему на плечо. Мы двое толком не разделись. Забыли про презервативы. Мы вообще словно отключились. И теперь вот лежали. Оба дезориентированные.

Я не могла винить Матвея в том, что все два года он не держал целибат, потому что он просто не знал о нем. Как и я не знала о том, что супруг был мне верен.

Это была бы достаточно глупая и однобокая претензия. И я очень сильно старалась убедить себя, что этих двух лет у него не было. Словно его время остановилось.

— А что ты хочешь? — спросил Матвей, боясь пошевелиться и сказать что-то не то.

— Я не знаю… — растерянно призналась, не понимая, как ещё утром я ненавидела своего мужа всем сердцем, а уже поздно вечером лежала с ним в одной постели.

— Ты хотела, чтобы я… — Матвей туго сглотнул. — Хочешь, чтобы я уехал?

Я не знала, чего было больше в его вопросе: страха, что я скажу да, или непонимания, если отвечу, что нет.

— Я просто не понимаю, почему так произошло… — призналась я, чтобы избежать ответа на вопрос, который выбил у меня весь воздух из груди.

Не зная всего того, что было между мной и мужем последнее время, я бы боялась этого вопроса. Сейчас же страх уступил место обычной растерянности.

— Я, если честно, тоже, — с заминкой ответил Матвей, и по ней я смогла понять, что муж прекрасно обо всем уже додумался, просто искал рациональное подтверждение своим догадкам. — Но у меня есть варианты, кто поможет мне разобраться в этом…

Я приподнялась на локте, почему-то потянув за собой кроватный плед и постараясь прикрыть грудь. Матвей бросил острый взгляд и, медленно дотянувшись до моих пальцев, мягко сжал их, намекая мне убрать никому не нужную тряпку, но я не могла.

У него были женщины. Это случившийся факт.

И после них, после разных, красивых, стройных, я терялась на этом фоне, понимала просто, насколько неидеальная, что поправилась за эти два года, что…

— Не надо… — попросил Матвей. — Я хочу на тебя смотреть…

Мои пальцы сами разжались, выпустив плед, а Матвей прошёлся ладонью по моей груди, заставляя только что присмиревшее желание снова проснуться. Скрутиться внизу живота тугим коконом из нервов.

— Я хочу видеть твоё тело… — мягко произнёс Матвей. — Хочу к нему прикасаться… У тебя самая шикарная грудь, знаешь? И ещё бедра… Ты вся словно вылепленная искусным скульптором.

Его пальцы, погладив грудь, спустились по животу, который я все же против воли втянула, но Матвей только покачал головой. Аккуратно провёл кончиками по пуговке пупка, спускаясь ниже…

Я отодвинулась, когда Матвей задел низ живота. Накрыла руками.

— Прекрати так себя вести, — попросил он и дотронулся до моего запястья.

— Нет, — почти рыкнула я и откатилась на другую сторону кровати. Встала, дёрнув плед на себя, и замоталась как гусеница. — Нет.

Последнее я произнесла нормальным голосом и отошла в сторону кухни. Матвей приподнялся на локтях и уточнил:

— В чем дело? Ещё пять минут назад я тебя трогал не только там… — Матвей передумал говорить на расстоянии и встал с постели, застегнул брюки, а вот рубашку скинул, обнажая накачанное тело. — Ещё пять минут назад…

— Прекрати… — попросила я и вытащила начатую банку с кофе.

— Почему? — спросил Матвей, проходя в кухню и опираясь о стену плечом. — Какая муха тебя укусила? Ульян, все же было нормально…

Я вдруг с паникой поняла, что ни черта не было нормально. Вообще и ни разу.

Как бы я себя ни уговаривала, что все понимаю, принимаю, жгучая ревность разведала изнутри.

— Знаешь, я очень стараюсь. Я серьезно стараюсь, — нервно и быстро сказала я, утирая запястьем нос. — Но мне нужно время на принятие. Я не ты. Я другая. Я изначально неправильная.

Матвей оттолкнулся от стены и в один шаг оказался рядом. Обнял меня за плечи, развернул к себе лицом, приподнял подбородок указательным пальцем.

— Какая же ты неправильная, если ты идеальная… — тихо спросил Матвей и наклонился ко мне. И я вдохнула полной грудью, жадно глотая его дыхание, но теперь почему-то у поцелуя был аромат гвоздики, не специи, а именно цветов. Слегка навязчивый и с горькой нотой на губах.

Я разорвала поцелуй слишком резко. Матвей ошарашенно смотрел на меня, не понимая, чем вызвал такие противоречивые чувства, а мне действительно нужно было время на принятие.

— Извини. Я схожу быстро в душ… — прошептала я и обогнула мужа по дуге. Мне не нужно было в душ. Я боялась встать под тонкие струи воды, потому что они могли смыть с меня запах Матвея, а я впервые за два года ощутила себя если не в безопасности, то очень близко к этому. Но, в противоречие своим желаниям, я все равно включила воду и стала быстро натирать кожу мылом.

Дверь тихо приоткрылась, и я вздрогнула, увидев, как Матвей расстёгивает брюки и стаскивает их с себя. Я прикрывалась шторкой, чтобы он не видел меня обнаженную совсем. Я была в себе не уверена, после того как поняла, что