Госпожа "Нет". Измена Альянсу - Екатерина Каблукова

— Следи за приборами! — голос Джона дребезжал.

Эдвард кивнул, косясь на показатели:

— В норме!

— Тогда — догоняй!

И они понеслись, выжимая из машин все, что можно, наслаждаясь самим чувством стремительного полета. Мир потерялся, сузился до яркого солнца, синего неба и проносящихся мимо облаков. Вибрация моторов отзывалась легкой дрожью штурвала, а скорость вжимала в кресло, хотелось добавить еще и все-таки унестись к звездам…

— Снижаемся!

Приказ Джона заставил опомниться.

Эдвард поймал себя на том, что широко улыбается.

Вот оно, самое интересное. От чего кипит кровь и по венам хлещет азарт.

Большой каньон… Полоса препятствий, которую надо пройти на максимальной скорости, используя фигуры высшего пилотажа. Пройти и обойти соперника, первым выскочить из гряды коварных красновато-коричневых слоистых скал.

Он резко отжал штурвал. Пилотник ринулся на скалу, в самый последний момент отклонился и нырнул вниз. Слишком быстро. Ругнувшись, Эдвард едва успел выправиться, настолько шустро бросилась земля ему навстречу. Рассмеялся, услышав, как эхом выругался Джон:

— Все под контролем!

— Плавнее, — прорычал пролковник. — Помни, что аппарат мощнее, чем те, к которым ты привык!

— Я понял!

Эдвард снова отклонил штурвал. Говорить стало некогда. Полоса препятствий приближалась.

Увидев ее изгибы в мониторе, Эдвард не удержался от восторженного возгласа. Все, что его бесило, волновало, тревожило, злило — все исчезло перед этим сражением с самим собой.

— Закрой глаза и помни об Альвионе! — приказал он сам себе.

Где-то неподалеку глумливо хмыкнул полковник Уайт.

— Лучше смотри в оба, ва — ашество! — издевательски-шутливо протянул он.

— Ящик бренди?

— Идет!

И все закрутилось, завертелось вокруг в сумасшедшей карусели: рыжевато-коричневые скалы, голубое небо, пушистые облака. Ярко-желтая ослепляющая звезда по имени Солнце…

Мышцы, доведенные до автоматизма бесчисленными тренировками еще в академии, действовали сами. Здесь потянуть штурвал, взмывая вертикально вверх, здесь — притормозить, там — положить пилотник на бок, втискиваясь в расщелину. Мотор ревел, от перегрузок руки дрожали, а пот то и дело застилал глаза. Но Эдвард упрямо летел вперед, то и дело сверяясь с виртуальной картой. Мигающая точка на ней показывала Джона. Друг немного отстал, но Эдвард прекрасно понимал, что расслабляться не стоит. Опытный пилот, полковник Уайт прекрасно знал полосу препятствий, и наверняка готовил какую-то каверзу.

Рывок, еще один, Эдварду не надо было смотреть на приборы, он и по звуку понял, что двигатель на пределе. Штурвал от себя, на себя, вправо… “Птичка” Джона замаячила впереди. Ругательство само сорвалось с губ. Эдвард частично заглушил мотор, понимая, что в узком ущелье вдвоем им не разойтись. В наушниках послышалось хмыканье Джона.

— Ничья. Возвращайтесь на базу! — радостно потараторил диспетчер.

Эдвард словно воочию увидел, как Саймон снимает фуражку, чтобы вытереть пот со лба.

Флаер Джона медленно развернулся и поплыл обратно. Эдвард пристроился в хвост ведущему, четко выдерживая боевую дистанцию: пятнадцать миль, не больше, не меньше. Автопилот так и не включил, до последнего хотелось насладиться подрагиванимем штурвала, отдающим в пальцы.

Теперь можно было и полюбоваться и самой трассой, проходившей по извилистому каньону, бирюзовой рекой, слоистыми, напоминающими тесто в пироге, рыжевато-коричневыми скалами. Кое-где, там, куда попадало пламя из двигателя, камень оплавился и создавалось ощущение, что скалы плакали.

— Заходим на посадку!

— Так точно, — Эдвард снова сосредоточился на управлении.

— Нед, помни, что “птичка” мощная, — в очередной раз предупредил Джон.

— Не волнуйся, буду нежен, как с любимой девушкой.

— Это меня и беспокоит: ты никогда не любил!

В ответ император расхохотался. Следуя указаниям диспетчера, он четко посадил пилотник, заглушил двигатель и, не дожидаясь механиков, отодвинул крышу и выпрыгнул из кабины.

— Джон, я должен тебе ящик бренди!

— Диспетчер сказал, что ничья…

— Отправь его к врачу, проверить зрение или лиши премии за подхалимство высшим чинам. Я точно видел на карте, что ты вырвался вперед.

Джон покачал головой и по-дружески хлопнул императора по плечу.

— Ты же знаешь, как они робеют перед тобой!

— Вот поэтому и предпочитаю кабину пилота… — проворчал Эдвард.

Чуть позже, переодевшись в джинсы и толстовку, неслыханная роскошь, император развалился на диване. Комната отдыха была расположена за кабинетом Джона, в котором сейчас механик с секретарем накрывали стол для именитого гостя.

Ящик бренди был доставлен незамедлительно и друзьям оставалось дождаться, когда выставят закуску.

— Когда будут оглашены результаты испытаний? — поинтересовался император с наслаждением потягиваясь. Как обычно после полета каждая мышца ныла, а тело охватывала блаженная истома.

— Хочешь изучить лично?

Эдвард кивнул:

— Конечно. Разработчики сотворили нечто невероятное!

— Я пришлю все завтра, — Джон прислушался к шуму за дверью. — Кажется все готово, пойдем!

Эдвард нехотя поднялся и вслед за хозяином направился в соседнюю комнату, где уже по-походному лаконично был накрыт предназначавшийся для совещаний стол. Ни хрусталя, ни начищенного столового серебра, да и тарелки были простые, купленные в ближайшем супермаркете. Закуска тоже не баловала изобилием: еда из офицерской столовой вперемешку с нарезками, за которые секретарь полковника успел заказать, пока друзья испытывали пилотники.

А вот бренди был отличный, с личной винодельни Уайтов.

И ко всему этому прилагался стоявший на вытяжку молодой секретарь и Саймон с привычно укоризненным взором. Любопытно, что механик всегда выражал недовольство только после полета, и никогда — до.

Эдвард даже спросил у него как-то раз — почему. Так старый механик посмотрел на него обиженно — кто же перед вылетом говорить что будет. Под руку. Это уж совсем без мозгов надо быть. Они еще смеялись с Джоном — перед полетом — ни-ни. А вот понудеть после — это святое.

— Ваше величество, вы опять за старое? Куда вверх рванули? Что если бы двигатель не выдержал? Мы ж его там еще не гоняли!

— Вот и погонял бы заодно.

Краем глаза он заметил, что Джон криво усмехнулся. Саймон покачал головой:

— Вам бы все шутки шутить!

— Только не говорите мне, что я не имею на это права, — хмыкнул Эдвард. Но это, как обычно, не произвело на механика, который достался Джону, когда тот был зеленым лейтенантом, ровным счетом никакого впечатления.

— Риск, конечно, дело благородное, но летать за штурвалом нового пилотника… — вздохнул тот, разливая золотистый бренди. — Вы же понимаете, случись что, господин полковник под трибунал, а все ваши программы и исследования свернут.

— Саймон, не каркай! — одернул его Джон, невольно ежась: говорить о крушениях у пилотов считалось плохой приметой.

Эдвард подхватил бокал:

— Ну, за равное количество взлетов и посадок!

— Будем жить!

Стекло мелодично зазвенело. Сделав глоток, император прокатал янтарную жидкость языком по рту, наслаждаясь раскрывающимся