Невеста брата. Будешь моей - Александра Салиева

— Явилась, да, — отозвалась я, проходя на кухню.

Тоже принялась готовить себе кофе.

— И это всё? — скептически хмыкнула Жанна. — Всё, что можешь сказать в своё оправдание?

— А я должна оправдываться? — удивилась я, не прерывая всего занятия.

Намеренно на нём сосредотачивалась, чтобы не вспылить. Ругань в любом случае вряд ли улучшит текущую ситуацию.

— Считаешь, нет? Живёшь за мой счёт. В моём доме. Твоё образование тоже оплачиваю я. Как и все остальные прихоти. С какой стати? За твои красивые глазки? Раз при всём этом ты вроде как ничего не должна в ответ. Я что — похожа на благотворительный фонд, по-твоему?

Так бы и зашвырнула чашку об стену!

А ещё лучше — ей в голову…

— За твой счёт? — всё же не выдержала я, развернувшись к ней. — Ты когда самолично хоть один счёт оплатила? Или ты этим утром устроилась на работу, а я до сих пор не в курсе? А то обычно все наши счета оплачивает папин адвокат. И то, что ты когда-то вышла за него замуж, не даёт тебе никакого права считать абсолютно всё, заработанное им, исключительно своим, — произнесла намного резче, нежели планировала.

Мачеха любила роскошную жизнь, ни в чем себе не отказывала. Даже после того, как мужа не стало. Растранжирила всё, что он оставил. И даже намного больше. Если бы не предусмотрительность родителя, оставившего отдельный фонд и соответствующие распоряжения на элементарные расходы и образование, мы бы давно оказались на улице. На случай нашего с сестрой замужем средства в том фонде тоже имелись. Подозреваю, они-то и стали истинной причиной такой резвости Жанны в вопросе моего замужества. Несмотря ни на что, приданое у нас с Полиной имелось нехилое.

— Оу… — округлила между тем глаза мачеха. — Зубки прорезались? Много болтаешь… — сделала вид, словно задумалась, а на её губах расплылась ядовитая насмешка, она выдержала театральную паузу, после которой гневно рявкнула: — Что, совсем самостоятельная стала?!

Её крику вторил грохот разлетающейся об стену чашки. Она пролетела аккурат около моего лица. Но я не шелохнулась. Сама подумывала сделать то же самое.

— Ну так вали тогда на все четыре стороны! Раз такая самостоятельная! Шляйся и трахайся дальше, с кем попало! И про меня и про Полину забудь на хрен! Ну, конечно, зачем тебе думать о младшей сестре, если в жизни есть куда более заманчивые приключения! — продолжила вопить стерва.

Когда я слышала нечто подобное впервые, у меня сразу давление прыгнуло. Но на этот раз всё иначе. Ведь я уже прекрасно знала, к чему она вела. А вот она — о том, что я в курсе, совсем нет.

Что ж, пора воспользоваться этим…

— Мы обе знаем, что Полину я одну не оставлю, — произнесла я обманчиво спокойно.

Пусть у самой всё внутри давно кипело.

— В таком случае, ты знаешь правила. Хочешь, чтобы у твоей сестры было хорошее будущее, значит будешь стараться, чтобы его обеспечить, — надменно выдала Жанна.

Я почти поверила в то, что дальше зайдёт речь непосредственно об Игнате Орлове. Но нет. Она замолчала. Пришлось самой переходить к сути всего этого спектакля.

— Мне двадцать два. Я могу встречаться, с кем хочу. И это никак не влияет на будущее моей младшей сестры. Он не пьяница, не бомж, не наркоман. И со мной он встречается уж точно не из-за богатого наследства. Вполне достойный мужчина. Получше многих. И я не меняю их каждый вечер, чтобы это отразилось на репутации нашей семьи, — обозначила я.

— Не бомж, не пьяница и не наркоман… — повторила за мной Жанна. — Ты же не настолько тупая, чтобы посчитать, будто этого достаточно? Сколько он зарабатывает? У него хватит денег на столь любимые тобой платьица от «Prada»? Он вообще готов к таким неожиданным тратам? И как ты собираешься содержать ту же саму себя, если вдруг что-то пойдёт не так? Может он вообще отымеет тебя во всех угодных ему позах, а потом просто свалит, когда надоест? Кому ты потом нужна будешь такая, бу? — закончила с присущим ей цинизмом женщина.

Не сказать, что в её словах не было ни малейшей доли истины. Я и сама задумывалась кое о чём из озвученного. Да, сегодня мой богатырь порадовал меня счастливым утром, позаботился о завтраке и даже при упоминании про ЗАГС не сбежал с полным ужаса взглядом, но… будет ли так и дальше? Я же его на самом деле совсем не знала. Как и он меня. Неспроста умолчала о своей наметившейся проблеме. И пусть сердце подло замирало при одном воспоминании о нём, однако реальность зачастую бывает куда более жестока, чем наши ожидания и чаяния. Вот я и промолчала.

— Осознала? Вспомнила о том, что одними эмоциями сыт не будешь? Ну, хоть в чём-то ты меня не разочаровываешь. А эта глупая заинтересованность в горе тестостерона пройдёт, рано или поздно. Сейчас ты так не считаешь, но завтра мне ещё спасибо скажешь за то, что уберегла от неверных поступков, — расценила на свой лад мою реакцию Жанна. — А теперь, когда ты почти одумалась, можно поговорить и о том, кто…

— О том, кто? — перебила я её. — Или о том, кому? О том, кому ты меня уже продала, поэтому и бесишься?! — не выдержала я, до боли врезаясь ногтями в собственные ладони, которые сжала в кулаки. — Как много он тебе заплатил? Давай, будь хотя бы в этом честной впервые за всю нашу совместную жизнь под одной крышей! — сорвалась, попрощавшись с остатками своей выдержки.

Надоело ходить вокруг да около. И не мне одной.

— Хочешь честности? — скривила нос мачеха. — Ладно, будет тебе честность, — присела на табурет у барной стойки. — Вот тебе первая: я не для того выходила замуж за твоего отца, чтобы закончить жизнь вот так, — махнула рукой, обводя пространство, — да ещё и с двумя чужими спиногрызами на моей шее. Так что если тебе очень надо кого-то обвинить, вини своего папашу. И его рак.

А меня, как в самую глубину океана швырнуло. Так запекло в груди и зашумело в ушах. Я её и слышала, и в то же время нет.

Да как она смеет?!

Ведьма…

— Вот тебе и вторая честность с моей стороны: да, я действительно заключила сделку с Игнатом Орловым. О твоём же будущем позаботилась, бестолочь. Игнат Орлов — ценная кандидатура. Он богат, проницателен, надёжен, умеет держать данное слово. С таким мужчиной у тебя будет стабильное будущее. И у тебя. И у твоей сестры. У всех нас, — усмехнулась