Раймон и Армель - Qrasik

Впоследствии она узнала, что обе золовки даже не выскочили, а вылетели через главный вход, как испуганные голуби при виде коршуна.

Тяжелый дубовый табурет, который метнул им вслед барон, тоже вылетел в коридор, и хорошо, что стоявший на страже воин был хорошо обучен и успел вовремя пригнуться. Табурет просвистел над его головой, ударился в противоположную стену и упал на пол в виде обломков, вместе с мелким крошевом известняковой кладки.

Сибилле очень хотелось усесться прямо на пол. Она совершенно обессилела, но, не будучи уверенной, что потом сможет сама подняться, вышла в коридор со своей стороны, заперла дверь и медленно побрела к себе.

Благодаря целебному бальзаму рука через несколько дней перестала беспокоить.

Но до сих пор давала знать о себе ноющей болью, когда менялась погода, в особенности же — ненастными осенними ночами. Чаще всего — в ноябре, когда ветер несет со стороны леса жуткий вой волков…

Супруг все прошедшие годы буквально сдувал с нее пылинки и осыпал дарами.

Но дама Сибилла давно поняла: любовь — вещь хрупкая, а потому ненадежная. Слишком легко ее можно потерять, даже убить. Гораздо лучше жить рассудком, и потому первое, что она сделала, это воспользовалась своим положением измученной, несправедливо обвиненной женщины, чтобы добиться своего. И она добилась. Супруг теперь виделся со своими сестрами не чаще одного раза в год и полностью вышел из-под их влияния.

Так она сделала важный шаг, чтобы обезопасить сыновей, в особенности — Раймона.

Теперь настало время упрочить его положение. Для этого лучший способ — жениться на знатной девице с хорошим приданым.

Но вот с этим неожиданно возникли сложности.

— Мадам, идет ваш супруг, — тихо проговорила Маго.

Баронесса отпустила ее едва заметным кивком головы.

Она знала, о чем, а вернее — о ком хочет поговорить с нею муж.

— Не пройтись ли нам немного, моя дорогая, пока жара немного спала?

Он подал руку, и оба неспешно двинулись по садовой дорожке.

Дойдя до моста, они остановились, оперлись локтями на балюстраду и какое-то время молча разглядывали силуэты маленьких рыбок, сновавших быстрыми зигзагами в зеркальной воде.

— Я только что видел наших сыновей, Сибби, — сказал сир де Ренар. Голос его звучал ласково, как и всегда, когда он говорил с женой, но она уловила на этот раз и некое волнение, даже скованность.

— Они отправились заниматься на плацу, — продолжил он со вздохом.

— Тебе это как будто не по душе, Беренгар! — удивилась она. — Конечно, день сегодня выдался жаркий, но они молоды и, слава Богу, полны сил. Ты сам всегда говоришь, что обучение рыцарей длится так долго и обходится дорого не для того, чтобы они умели сражаться только на специально расчищенном турнирном поле и желательно в хорошую погоду.

— Да, все это так, — признал барон. — Надеюсь, я сумел объяснить это и нашим сыновьям. — Конечно, сумел. Наш Раймон, как только оправился от раны после поединка с Бодуэном, тут же снова начал тренировать воинов. И Гийом старается ни в чем не отставать!

— Это очень хорошо, — проговорил барон с некоторой досадой в голосе. — Но, милая, плохо другое. По-моему, наш сын не хочет жениться. После своего выздоровления он ни разу не заговорил о браке. А когда я задал прямой вопрос, собирается ли он как-то восстанавливать отношения с домом Мортрэ, он ответил, что добрососедские отношения и так не испорчены! И это все, что я от него услышал!

— Но все так и есть, — пожала плечами Сибилла. — Между ним и Бодуэном был честный поединок. Наш сын победил, но не воспользовался своим правом убить противника. Оружие и доспехи Бодуэна возвращены за выкуп. Кто же станет после всего этого враждовать?

— Да, наш сын принял верное решение, учитывая, что в противном случае мы и Мортрэ действительно стали бы врагами. Но после такого поединка часто бывает, что люди мирятся. Тогда возобновление сватовства к Флор было бы возможно.

— Беренгар, на ней свет клином не сошелся, хотя сама Флор, по-моему, считает иначе! Наш сын выберет другую невесту, только и всего.

— По-моему, Сибби, ты готова находить оправдание любому его поступку!

— Я лишь хочу ему счастья. Как и Гийому.

— Если под счастьем ты подразумеваешь брак по любви, то боюсь, что и в этом Раймона трудно понять.

— Не считай все это большой бедой, Беренгар. Кроме Флорибеллы, есть много других девиц. Скоро в Шартре смотр войск, и Раймон уже достаточно окреп, чтобы поехать туда с тобой…

— Он со мною не откровенен, — вздохнул барон. — Я так и не понял, влюблен ли он в кого-нибудь.

— Я поговорю с ним сама, хотя и уверена, что серьезных поводов для волнения нет.

— Да, поговори. Может быть, от тебя он не станет таить правду!

— О чем ты говоришь, сир Беренгар? — баронесса удивленно подняла красивые темные брови.

— О том, что Бодуэна он вызвал на поединок из-за девицы! Быть может, из-за той самой, что присылала ему целебные мази и даже любезно поделилась в письме рецептами их приготовления…

— Да, наверно, та самая, — кивнула баронесса. — Дочь сира Корбэ, о которой столько говорят, но почти никто не видел.

"Но я обязательно увижу!" — мысленно добавила она.

Ибо, как любая мать, Сибилла безошибочно почувствовала: сын тоскует, а отец не может понять, что не от него тот скрывает правду, а самому себе признаться не в силах!

Глава 7

Церковь, как водится, была выстроена на пригорке, а поблизости расположилась деревня, по местным меркам — довольно большая. По воскресным дням здесь бывало даже многолюдно. Кто на повозке, запряженной низкорослыми деревенскими лошадками, кто верхом на муле, кто пешком, а кто и в лодке по реке — стекались сюда жители мелких лесных селений, где нет своей часовни, чтобы отстоять мессу. К тому же, здесь раз в неделю открывался торг, и можно было продать, купить или обменять различную крестьянскую утварь, домотканые холсты, глиняную и деревянную посуду, бусы из раскрашенных шариков, а также живность — кур, поросят