Лаванда для отца-одиночки - Салма Кальк

В течение следующих нескольких дней им ещё не раз удавалось поболтать — как бы между делом и ни о чём. Или в саду, или в доме за чашкой арро. И всегда рядом с Тео Лаванда ощущала себя не слишком уверено, конечно, и ей нет-нет, да случалось ляпать что-нибудь странное, но всё же — спокойно. Она знала откуда-то, что он не станет высмеивать её странности, или пытаться сделать её менее странной. Поэтому… можно было попытаться.

Но… в пятницу он сказал ей, что в понедельник выходит на работу. Глобальный ремонт дома окончен, его пригляд и участие больше не требуются, и больше нет никаких причин тянуть с той самой работой.

— Я как-то умудрился между делом оформить все необходимые документы, и меня ждут утром понедельника, — и без перерыва добавил: — Может быть, сходим куда-нибудь? Сегодня или завтра? В воскресенье я обещал Эжени, что весь день буду в её распоряжении.

Они сошлись на субботе, и он заехал за ней на такси, и они отправились в какой-то ресторан с открытой террасой, где нужно было сидеть не на стульях, а на качелях! Откуда он только узнал, что она мечтала побывать в таком месте уже несколько лет? Но Люка был слишком серьёзен для того, чтобы качаться на качелях, так он сказал, когда она предложила. А Тео… он старше, у него взрослая дочь, он командовал людьми… и он готов сидеть с ней на качелях?

Оказалось — готов. Сидел, улыбался, рассказывал смешные истории — о том, как побывал едва ли не во всех частях света. Держал её руки в своих.

Правда, когда он вернул её на улицу Белой Кошки, она растерялась. Что, позвать его к себе? Или не позвать? А он вообще захочет? А вдруг она неправильно поняла?

Он же совершенно верно истолковал её колебания, секунду подержал её ладонь, а потом стремительно коснулся кончиком пальца щеки… распрощался и сел в такси. Такси уехало.

Лаванда же стояла у дверей, дура дурой, и думала — она потеряла свой шанс навсегда, или, может быть, нет?

Правда, потом он написал — спасибо за чудесный вечер, привет Трофею, доброй ночи. Она тоже поблагодарила за вечер. Потом подумала и написала — «я мечтала побывать на тех качелях». В ответ прилетела картинка — ящерица с задранным вверх большим пальцем передней лапы. «Рад, что угадал».

И дальше они переписывались всю неделю. Не постоянно, нет — у него появились обязанности, она завершала работу с его садом. Но Лаванда вскоре почувствовала себя увереннее и тоже стала слать ему картинки, и всякое разное другое.

А потом оказалось, что в субботу — свадьба господина де Вьевилля.

11.3

11.3

Все сотрудники офиса «Волшебного дома» приглашены сначала в полдень на венчание в соборе святого Ремигия, что на одноимённой площади, а после — на празднование во дворце, на той самой площади. Лаванда терпеть не могла многолюдные пафосные сборища, но кажется, здесь отказов не предполагается.

Хорошо, что собор недалеко от дома, она везде успеет. В пятницу Лаванда провела весь день в офисе — начинался новый месяц, нужно было проведать кое-кого из постоянных заказчиков и оформить документы по выполненной работе. Все стояли на ушах — предвкушали.

— Вы представляете, они спешно ремонтировали весь первый этаж старинного особняка, и отделывали зал! Развешивали какие-то древние шпалеры, и штандарты, и бог знает, что ещё! Но цветов заказали — море, я знаю, при мне размещали заказ, — трещала коллега Сандра.

— А что ты хочешь, оба они из древних магических родов, им так положено, — пожала плечами невозмутимая Кристин. — И вообще, свадьба принцессы. Старшая дочь Луи де Рогана, как-никак.

— Второй раз Годфруа де Вьевилль женится на Катрин де Роган, первый раз был лет пятьсот назад, — сообщила студентка Лои. — Наверное, по этому поводу есть какие-то традиции.

— А ты откуда знаешь? — вытаращилась на неё Сандра.

— Профессор Саваж рассказывал своему внуку, внук — своему другу, а тот мне, — пожала она плечами. — А профессор Саваж — он же не только некромант, он крутой историк.

Лаванда за все годы обучения в Академии наблюдала помянутого профессора только издали — потому что до некромантов ей дела не было. Он, конечно, тогда ещё и ректором был, но всё это не слишком-то её касалось, кто там ректор. И сейчас пожала плечами — да и всё, потому что где те традиции, а где она? Но прийти на торжественную часть будет нужно, это же, ну, лояльность начальству и всё такое. Можно будет постоять с девчонками и после церемонии тихонечко уйти. А приходить ли на празднование… там видно будет.

В субботу погода побаловала солнцем — вот и отлично. Лаванда уложила волосы, надела торжественное тёмно-синее платье, маникюр ей сделали ещё накануне, а туфли она подобрала удобные. Мало ли, как там пойдёт — стоять, сидеть, ходить?

Они договорились встретиться на углу площади, и потом уже идти дальше, и это оказалось замечательно. Потому что… там было полное столпотворение.

— Откуда столько народа? — спросила изумлённая Эльвира.

— Я тоже думала, будут только наши, — пробормотала Диана.

— А до нас-то никто из них нигде не жил и не работал, — усмехнулась Валери. — Господин Вьевилль так-то в Легионе служил, а это, говорят, навсегда.

Вообще да, среди толпы многие как раз надели форму — зеленые штаны и куртки, а поверх — белые струящиеся плащи какого-то старинного кроя, невероятно сверкавшие на солнце.

— Магические навороты на ткани, — сообщила Мари. — Я как-то передачу об этой их парадной форме видела. Там ещё туника такая полагается, как у средневековых рыцарей, сегодня, видимо, без них обошлись.

— А что наденут жених и невеста? Что-то я не верю, что господин Вьевилль придёт в простом чёрном костюме, — усмехнулась Эльвира.

— Кто ж его знает-то, — подмигнула Валери. — О, смотрите, один есть!

Жених прибыл с помпой — несколько машин и мотоциклов, машины гудели, люди вокруг взрывали всякие магические хлопушки, орали и хлопали в ладоши. Там тоже прибыли и люди в форме Легиона, и обычно одетые, среди последних Лаванда разглядела господина Готье Треньяка. Господин Вьевилль приходился ему племянником, и ещё генералу Треньяку, а родителей у него