Разница в росте - Анастасия Нежная

Косте до боли захотелось сейчас сжимать в объятиях Викторию, запустив пальцы в копну её пышных волос и целовать до одури, чтоб у него губы опухли. Вопрос был только в следующем: Богрову позарез нужно было её склонить к тому, что она — его. Никакие смазливые Сашечки…

«….Сандр….ну и тупое же имя у него» — ворчал мысленно парень.

Да и не только этот гламурный пацан, но и другие даже не думали о ней, пальцем к ней не прикасались. Последнее время он находил мысли о ней и другом парне очень злыми и кровожадными. Вика стала его наваждением. Дерзкая, наглая, неуступчивая, а еще ласковая, страстная и ранимая. С ним такого никогда не было, совсем недавно он любил безответно девушку, которая считала его хорошим другом. «Ну, привет чувак, я твоя френдзона.»

Потом были девушки, которые всегда были на всё согласны. Но маленьких красивых колючек, у него никогда не было. Это был азарт, желание не уступать. От этих сражений он чувствовал себя живым, что-ли.

Теперь есть только месяц, чтобы подпустить поближе, связать её всеми немыслимыми способами и сделать своей. А там посмотри, быть с Викой — все равно, что папуасом жить у вулкана.

— Пора звонить моей куколке, — довольно промурлыкал себе под нос парень, когда шел в раздевалку, чтобы переодеться.

Когда в трубке раздались губки, Костя испытал предвкушающее волнение. Было 10 утра? Суббота?

Трубку подняли и тихий сипящий голс выдал.

— Да…?

— Привет, куколка, ты еще в кроватке? Хочешь я к тебе присоединюсь?

— Богров? Ты что ли?

— Для тебя, я — Костя — твой господин на этот месяц. Просыпайся красавица, я передумал ждать понедельника. Мы пойдем с тобой на свидание, — гордо заявил спортсмен.

— Ты с ума сошел? Сейчас только 10 утра! Я уснула в начале четвертого?

— Обо мне думала? — заулыбался в трубку Костя. — Можешь не отвечать, я знаю, что это так.

— Ну, ты…, - запыхтели в трубку, раздались шорохи.

— О, ты уже на пути ко мне. Спорим, что через час, ты еще будешь такая же растрепанная и сонная? Тебе нужен бодрящий поцелуй.

— А тебе нужно кляп в рот вставить. Трещишь, что голова раскалывается, — жаловалась сонное царство, зевая.

— Не самое романтичное, что я слышал с утра, приглашая девушку на свидание.

— Позвони другой, может там тебя встретят с овациями и цветами.

— Фу, зачем же ревновать. Я ведь звоню своей колючей игрушке. Ты — моя на этот месяц, и намерен пользоваться своими привилегиями весь срок, — «а там и того дольше» помыслил Костя

— Вовсе и не ревную. Как же спать хочется. Может, ты без меня погуляешь? — подала голос Вика.

— Что? И не подумаю, в 11 я буду рать под твоим окном, распугивая всех котов и соседей в округе. Представь, что о тебе подумают?

— Обо мне?! Ну ты нахал. Костя, — неосторожно назвала она его по имени, а внутри что-то завозилось довольно.

— Викаааа, — предостерег он наигранно серьезно и заулыбался.

— Ты ведь не отстанешь? Ты обязательно устроишь представление в моем дворе.

— Ага.

— Куда мы пойдем. В смысле….к чему мне готовиться?

— Парк? Кино? Тебе это нужно, детка, давай собирайся.

— Ммм, — по — моему кто включил кран.

— И да, куколка. Помни о моем указании-Юбка и чулки, в другом виде я отправлю тебя переодеваться снова, — пригрозил он ей.

— Ненавижу тебя!

— и я тебя, — шутливо в тон ей ответил Костя, направляясь домой, чтобы переодеться и отправиться к Викиному дому, который был в получасе ходьбы от его собственного.

«Офигеть! Он сделал это! Этот придурок позвал её гулять в 11 утра после того, как они полночи провели в клубе», — бормотала взволнованно Вики.

— Боже, в гроб кладут краше! — на лице все равно остались следы от смывания ночью мейк-апа. «Прелестница» решила не тянуть время зазря и поспешить собраться.

«У меня осталась последняя пара чулок! Придется срочно купить еще хотя бы три пары. Если он не шутит, то целый месяц…Ей нужно брать что-то потеплее. Они вообще бывают теплыми? Ха-ха-ха! Чулки с ворсом!» — Виктория начала смеяться на собственными мыслями.

— О-о! Я представляю, если такие существуют и лицо Богрова, когда он их увидит. Так надо будет прошвырнуться по рынку, найти это чудо современного чулочно-носочного производства! — гаденько хихикала Вики. — Надо и юбку потеплее приобрести. Мало ли что он удумает, если я не буду носить это. Проверять мы это конечно же не будем.

Виктория уже стояла перед зеркалом в своем шерстяном платьице, натянув последнюю новую пару чулок, и критично себя осмотрела.

— Так ну волосы и одежда — нормально. Лицо нужно припудрить и глаза повести. Губы красить бесполезно, она знала, что он съест весь ее блеск для губ, — от этих мыслей тело сладостно содрогнулось. — Так, держи себя в руках, барышня, это просто игра. Нечего тешить себя глупыми надеждами….

«А раз игры в неё можно играть вдвоем. Распоряжений на иную деятельность он не давал. Самодеятельность — целая свободная зона для замечательных шуток и шалостей» — кружились мысли в голове.

— Ой, зря ты о затеял Богров. Новые правила не принимаются, ведь мы заключили — соглашение, с этими мыслями она приступили к макияжу.

Когда она попивала кофе на кухне, то спокойно смотрела в окно, выходящее во двор.

— Милая, сегодня занятия? — спросила мама.

— Нет, мамуль! Хочу в кино сходить и на рынок заскочить.

— Стоило так рано просыпаться?

— Стоило мам. Сегодня ночью отосплюсь, — мило улыбнулась она, закусывая бутербродом с сыром и колбасой.

Когда она приговорила второй., то увидела шагающего красавца. Он был одет в джинсы и стильные кеды. Пуловер обтягивал его массивную грудь, а черная кожаная куртка в контрасте со светлым цветом джемпера, добавляли ему дерзости и сексуальности. Черт, он был не просто хорош, он был адски притягателен. И кто бы мог подумать, он нес руке красивую красную розу. Сердце затрепетало предательски.

«Это игра, Вика, просто игра. А ты его игрушка, их иногда балуют пока они новые и не потрепанные» — кричал ей персональный скептик — пессимист.

— Мамуль я побежала, — ополснула Вика кружку и пошла одевать пальто и сапожки.

— Хорошо, дорогая, — крикнула мама из зала. — будь осторожна, если что звони!

— Хорошо! Я ушла, — звук закрываемой двери, быстрые стуки каблуков по ступеням и вот звонок на телефон, когда она вышла на крыльцо.

— Надо