Эмиль. Мне тебя не вернуть - Лена Голд

— Да мне на него тоже абсолютно плевать! — повышаю я голос. — На всех! Совершенно!

Мужчина встает и направляется к двери. Меня трясет как от мороза. Хочется скорее выгнать этого гада и закрыть дверь перед его носом.

— Ты все же подумай… — говорит он, перед тем как выйти из квартиры.

— Это вы хорошенько подумайте… Эмиль еще не знает о существовании дочери, — сбавляю я тон. — А если узнает… И о том, что одного из малышей я потеряла по вине вашего сына, вы представьте, как он с вами поступит.

— Арина…

Я захлопываю дверь. Слышать не хочу! Пусть катится к черту! И он, и его сынишка! А также мой отец, который давно стал для меня чужим человеком.

Возвращаюсь в кухню и, налив в стакан воды, выпиваю залпом. Как же мне плохо. Как же хочется разгромить все на свете, наорать на всех!

Телефон, лежащий на столе, снова подает признаки жизни. Я беру его и нечаянно принимаю вызов, не успев увидеть номер звонящего.

— Да! — выходит слишком резко. Невидимой собеседник отвечает после короткой паузы:

— Хотел спросить, как твое самочувствие. Но, судя по голосу… Ты пришла в себя и вполне хорошо себя чувствуешь.

— Все со мной замечательно, Эмиль. Спасибо, что позвонил. Завтра на работе встретимся.

— Нет, не встретимся, Арина. Не нужно приезжать. Отдыхай. Я завтра утром постучу в твою дверь.

— Ты хотел сказать — в свою дверь?

— Нет, она давно твоя. И не надо повторять одно и то же. Эта тема закрыта. Хочешь, сейчас приеду? Я могу…

— Знаю, что можешь приехать сию же минуту, Бестужев, но не нужно. Завтра, желательно после десяти, приходи в гости. Я буду рада. Может, и документы какие-нибудь принесешь, и я их изучу.

— Нет, никакой работы. Только после того, как ты окончательно поднимешься на ноги. Таблетки выпила?

Ох, черт! Хочется сказать, что да, но в то же время… Я не любитель врать, тем более на каждом шагу даже по пустякам.

— До завтра, Эмиль. Спокойной ночи, — шепчу, отключая звонок. Прислонившись лбом к окну, я внимательно наблюдаю за ночным городом.

Никогда не позволяла себе слабости. Но сейчас просто хочется полежать и поплакать в подушку. Теперь я понимаю, как для меня важна Дилара. Я неспроста сказала Салтыкову-старшему, что иногда полезно высказаться. Я всегда опустошаю душу подруге. Реально помогает. Она меня понимает и поддерживает. Ее поддержка выше всего, дороже золота.

«Что-нибудь хочешь? В плане еды. Завтра в магазин заеду, прежде чем к тебе подняться», — получаю сообщение от Бестужева.

«Сейчас я хочу только спать. И не думать об одном мерзавце. То есть о тебе», — посылаю в ответ. Громко усмехаюсь, выдыхаю вымученно.

Он находится так близко… Протяни руку и достанешь. Но в то же время слишком далеко…

«Понял. Ты не в духе. Спокойной ночи, Волчонок».

Качнув головой, я иду в гостиную, где Эмилия все еще смотрит фильм. Но сейчас она какая-то задумчивая. Взгляд сконцентрирован на телевизоре, но сама она думает совсем о другом.

Залезаю к ней под одеяло и обнимаю крепко.

— Малыш, может, спать пойдем?

— Я не хочу, — откликается сразу же. — Мамуль… У меня… — она поворачивается ко мне лицом, и я замечаю, как блестят ее глаза. — Я услышала ваш разговор. Ты сказала, что потеряла ребенка. Скажи, у меня был брат или сестра?

Глава 18

Слишком грустное утро. Я привыкла быть с дочерью откровенной. Рассказала ей все. Правда, на ее вопрос о том, какой пол был у второго ребенка, я ответить не смогла. Потому что не знаю. Срок был не такой уж большой, когда я потеряла его. Но почему-то чувствую, что я носила под сердцем двух девочек.

Эмилия завтракать не хочет. Но, увидев, как я расстраиваюсь, заканчивает с омлетом и бежит в комнату, чтобы переодеться.

Кошусь на часы. Наш дядя Семен должен вот-вот появиться. На самом деле я бы могла сама подвезти дочь, но иногда перед глазами прыгают черные мушки. Нужно отдохнуть немного, прийти в норму. Стресс последних дней дает о себе знать. Боюсь так садиться за руль. Не за себя — за дочь.

— Мамуль, я ухожу, — возвращается в кухню Эмилия с рюкзаком за плечами. — За меня не волнуйся. Все будет прекрасно. Лежи и отдыхай. Договорились? — выгибает бровь так, что у меня сердце начинает биться чаще. Будто в мои глаза сам Эмиль смотрит, а не его дочь.

— Договорились, мама, — подшучиваю я, притягивая малышку к себе. — Будут ли еще какие-нибудь указания?

— Ну, мам, — звонко смеется мое чудо, обнимая мою шею. — Люблю тебя. Не скучай.

Легко сказать. Не представляю, как я смогу хотя бы пару дней провести без дочери, если вдруг так понадобится. А она, между прочим, взрослеет. Скоро — это примерно через десять лет у нее появится личная жизнь. И тогда я просто с ума сойду. Не смогу я отпустить свою малышку.

Убрав посуду со стола, я ее мою и убираю в шкаф. Ничего, намекающего на то, что в этом доме живет ребенок, нет. Не считая детской одежды в гардеробе. Хоть убей, Эмиль, но ты от меня больше ничего не услышишь.

Скорее бы Дилара вернулась из своей командировки. Я успела по ней дико соскучиться, а она… Она вообще в таком ступоре, что за месяц вряд ли сможет взять себя в руки и стать прежней Диларой. Если ее тот засранец оставит в покое, конечно. Но он и там нашел мою подругу и нервы продолжает мотать.

Нет, до меня просто не доходит. Он был женат, но больше времени проводил с Диларой. Значит, у них с женой так себе отношения? Или их вообще нет? Возможно, просто подпись стоит, а так они вовсе не семья…

Но в любом случае тот недомужик сделал свой выбор. Послал мою подругу, сказав, что нафиг она ему не сдалась. А сейчас сам за ней тащится, так еще и смеет угрожать. Охренели в край эти мужики, ей-богу.

Дверной звонок застает меня в тот момент, когда я иду полежать немного в нашей с дочерью кровати. Так и застываю в гостиной с телефоном в руке. Смотрю в глазок, чтобы убедиться, что пришел Эмиль. Ну мало ли… Вдруг Салтыков-старший подумал, что сможет убедить меня сейчас, когда я немного остыла.

Благо, по ту сторону двери стоит Бестужев. Открываю и удивленно хлопаю глазами. В каждой руке Эмиля несколько пакетов. Фрукты, продукты… Сладости. Чего только нет.

— Ты считаешь меня монстром?