Похищение его пары - Бекка Джемисон

Джеймс не ответил ей. Но это не имело значения. В любом случае, это был риторический вопрос.

Он не трогал ее. Девушка даже не была уверена, радуется она этому или злится.

— Просто пытаюсь изо всех сил дать тебе немного времени… пространства. Если ты предпочитаешь, я остановлюсь прямо сейчас и трахну тебя до потери сознания.

Ханна даже не взглянула в его сторону. Не отрывая лица от пейзажа, она могла не знать, был ли его взгляд насмешливым или серьезным. Даже несмотря на то, что он уже много раз говорил в ее голове, девушка знала, что не достигла совершенства в искусстве понимания мельчайших нюансов в его словах.

Уютная тишина окутала их на некоторое время, прежде чем Джеймс, наконец, свернул с шоссе.

— Джеймс?

— Да.

— Ты не возражаешь, если мы просто продолжим ехать? — взмолилась она. — Как бы мне ни хотелось остановиться и заняться любовью на каждом съезде с шоссе, я также очень хочу как можно скорее добраться до Сиэтла, увидеть свою мать, встретиться с отцом и получить ответы на некоторые вопросы.

— Я все прекрасно понимаю, — Джеймс заехал на стоянку кафе и заглушил мотор. Повернувшись к ней, он произнес: — Я проведу с тобой всю оставшуюся жизнь. Если мы будем ехать всю ночь, то завтра к полудню сможем добраться до дома твоего отца. Давай перекусим и поедем дальше.

— Спасибо тебе.

Ханна надеялась, что ее чувства к нему отразятся в ее глазах. Она действительно чувствовала себя очень связанной с Джеймсом и надеялась, что он понимает ее беспокойство и потребность добраться до Сиэтла.

Если он и прочитал ее мысли, то ничего не сказал, просто вышел из машины с улыбкой на лице.

Глава 7

Когда на следующий день солнце стояло высоко в небе, и Ханна уже не думала, что сможет просидеть еще хоть минуту в этом маленьком пространстве, Джеймс, наконец, объявил, что они почти на месте.

Ханна смотрела в окно на раскинувшееся ранчо, которое Джеймс называл своим домом.

— Ну, технически, наверное, нет. У меня есть свой дом в конце дороги. Теперь и твой тоже. Но это дом твоего отца.

Руки Ханны затряслись, когда ее внимание переключилось с нескольких часов необходимости остановиться и заняться сексом на дом перед ней и все, что он представлял.

Джеймс вышел из машины и обошел ее спереди. Когда он взял девушку за руку, она подумала, не нервничает ли он так же, как и она.

Входная дверь распахнулась, когда они приблизились, и мама Ханны сбежала по ступенькам на тротуар, прямо к Ханне, которую она крепко обняла. Джеймс сделал всего несколько шагов в сторону, чтобы дать ей пространство.

— Детка. Я так скучала по тебе, — начала мать, обхватив ее лицо ладонями. — Ты в порядке? Я так волновалась.

— Я в порядке, мам. Устала, но в порядке.

— Джеймс… — Мередит Стоун отступила на шаг и повернулась к нему, а Ханна затаила дыхание. — Мы виделись так давно. Как твои дела? Ты уже совсем взрослый.

Он тепло улыбнулся ей.

Она снова повернулась к Ханне.

— Пойдем внутрь. Присядете. Поговорим. Я уверена, что у тебя есть около десяти тысяч вопросов ко мне… и твоему отцу.

Когда мать Ханны повернулась к открытой входной двери, Ханна обменялась взглядом с Джеймсом, пытаясь передать свое замешательство.

— Я понятия не имею, что сказать, детка. Давай просто зайдем внутрь.

— Она ничего не сказала. Она не знает. Ты сказал, что она учует на нас запах спаривания.

— О, она знает, дорогая. Остальное я не могу объяснить.

Джеймс обнял Ханну и сжал ее плечи.

— Ты пытаешься оказать мне поддержку или поддерживаешь себя? — Ханна усмехнулась про себя.

Как только они подошли к входной двери, навстречу им вышел крупный, дородный мужчина.

— Ханна? Боже мой. Смотри на себя. Ты такая красивая.

Он сжал ее руки в своих и отступил назад, чтобы рассмотреть дочь. Без сомнения, этот человек был ее отцом.

Джеймс не отходил от нее ни на шаг и не убирал руки, они скользили по ее талии.

Девушка не знала, что сказать. Отец, которого она считала мертвым, теперь стоял перед ней с любовью, отражавшейся в глазах.

Мать Ханны, считавшаяся сбежавшей на протяжении всего прошлого Ханны, обхватила этого крупного мужчину за руку и крепко прижалась к нему.

Ханна никогда не видела, чтобы ее мать излучала такие эмоции… счастье. Причина ее добровольного безбрачия теперь была ясна.

— Давайте посидим в гостиной.

Мередит проводила всех в большую комнату, которую Ханна описала бы как что угодно, только не гостиную. Манящая, теплая, родная…

Комната была обставлена мягкой мебелью шоколадного цвета. Пушистыми коврами. Стены были окрашены в приглушенные землистые тона, которые приглашали погрузиться на один из диванов и расслабиться.

Максвелл направился прямо к одной из таких кушеток и усадил Мередит рядом с собой. Его рука обвилась вокруг ее талии, и он чувственно поцеловал ее в губы, прежде чем снова заговорить.

— Я могу сказать, что ты проделала замечательную работу, воспитывая нашу дочь, и я очень люблю тебя за это, — подняв взгляд, отец жестом пригласил Ханну и Джеймса сесть на диван напротив них. — Пожалуйста, — взмолился он, — чувствуйте себя как дома. Это такой же твой дом и дом твоей матери, как и мой.

— Почему он избегает прямого вопроса? — Ханна общалась с Джеймсом мысленно.

Джеймс проигнорировал ее, не отрывая взгляда от отца.

— Сэр, не могли бы мы сначала обратиться к слону в комнате?

Максвелл усмехнулся и крепче прижал жену к себе.

— Какому слону, сынок?

Джеймс прочистил горло.

— Сэр, я спарился с вашей дочерью и два дня назад заклеймил. Разве это не очевидно?

На этот раз Максвелл рассмеялся громче.

— Я знаю это, Джеймс. Я всегда это знал. Как ты думаешь, почему я послал тебя за моей дочерью?

Его улыбка была насмешливой.

Ханна ахнула.

— Ты знал? — у нее отвисла челюсть, и она сжала ногу Джеймса рядом с собой, переводя взгляд с одного родителя на другого. — Почему нам не сказал? Ответь?

Джеймс все еще смотрел на ее отца, казалось, совсем не слыша Ханну.

— Когда вы сказали мне, что у вас есть пара для Ханны, это был я?

— Да, — Максвелл улыбнулся им и повернулся к жене.

— Дорогая, — начала Мередит, — мы наблюдали за тобой, за вами обоими, — она многозначительно посмотрела на Джеймса, прежде чем продолжить, — когда вы были еще детьми. Конечно, тебе было всего пять лет. Ты понятия не имела,