Безжизненно стучат не любящих два сердца - Ольга Токарева

Она уже привыкла к моим словечкам и тихой войне с призраками. А вот нечего нравоучениями долбать с утра до вечера о том, как должна себя вести истинная леди. Не понимают, что у меня другой менталитет. Я скучаю. Мне тяжело в одно мгновение расстаться с тем, чем я жила на Земле. А может, боюсь забыть и удерживаю словечками эту незримую нить прошлой жизни. Во мне осталась память Ливии. В любой момент смогу переключиться и вести себя, как подобает леди. Но моим красавицам так не терпится увидеть во мне отражение истинной барышни. Ничего, скоро потешат свое самолюбие.

— Ясно, — в очередной раз вздохнув, я устремила взор вдаль в надежде увидеть герцогские владения.

Воссоздать в памяти карту Марвайского государства не составляло труда.

Мне повезло. Малышка Ливия прилежно училась и изучила несколько языков мира Карвас. А для меня нужна была лишь исходная точка, чтобы понять расположение графств и городов.

Сарвас окружали земли самых родовитых графов. Меня интересовали лишь двое. Мы подъезжали к столице с юго-западной стороны. Чтобы добраться до Манджонского графства, мне необходимо было пересечь весь город и очутиться в северо-востоке. Радовало одно. Замок Арвайских возвышался на востоке. Земли душегубов граничили. Видно, на этой почве два голубка и спелись.

В омут с головой кидаться не собиралась. Предстояли нелегкие дни слежки и изучения жизни двух сиятельных отпрысков. Подойти и пырнуть ножом Дирвана не составляло труда. Мне даже часто снилось, с какой мстительной сладостью я это делаю. Но был еще один субъект моей ненависти. Оставить его жить на этом белом свете — не могла. Поэтому необходимо было рассчитать каждый шаг и действие.

На повестке близлежащих дней стояло провернуть развод четы Барванской.

Вторым пунктом было обеспечить дальнейшую жизнь матери. Эта женщина столько для меня сделала, что я должна целовать ей не только пальчики рук, но и ног. И хотя я дотошно несколько раз расписала ей о ее дальнейшей жизни без мужа, но порой в глубине родных голубых глаз видела затаенный страх.

Всю свою жизнь Ярима жила под чьей-то опекой, и теперь ее страшило будущее. И мне предстояла задача обеспечить маму всем необходимым и научить самостоятельности. Легкая задача для многих женщин нашего мира и непосильная, на первый взгляд, для леди этого. Как говорил один маленький принц: мы в ответе за тех, кого приручили. Если я собралась кардинально менять чью-то жизнь, то должна быть уверенной в ее завтрашнем дне.

Я давала себе отчет, что мой план по убийству насильников может дать сбой. Нет, моя рука не дрогнет. Но я могу быть поймана на месте преступления. Или кто-то заметит меня и донесет агентам тайной канцелярии. А вот с ними мне ну никак не хотелось встречаться. Опять же, за себя не боялась. Мне была дорога жизнь самого близкого в этом мире человека — моей мамы.

И третий пункт… Да. Он уже несколько раз переплелся со вторым. Но не выполнить его не могу. А просто обязана! Если у меня не получится отомстить за смерть Риан и Ливии, то с моей стороны это будет предательством.

В очередной раз углубившись в свои мысли и переживания, не заметила, как мы подъехали к городским воротам. Карету слегка качнуло, когда Эром спрыгнул с козел. Я вопросительно посмотрела на мать.

— Пошел вносить плату за въезд в столицу, — ответив, Ярима в волнении сжала державшие в руках перчатки.

— А разве мзду дают не стражникам? — тут же задала я вопрос, вспомнив, как в книгах описывали подобную процедуру. К сожалению, в памяти Ливии этот пунктик отсутствовал. А причина была банальна. Юных девушек берегли. Их первый выход в высший свет должен иметь свое очарование и загадочность. Поэтому девушек держали дома. Нанимали учителей и обучали всем премудростям предстоящей жизни.

— Стражники охраняют вход и следят за порядком. Плату собирает привратник. Он записывает фамилию и сословие въезжающего в столицу человека, а также количество прибывающих людей. Плата для всех одна — пять медяков с души. Такая же процедура происходит и по выезду из города, — Ярима замолкла, когда наша повозка в очередной раз прогнулась под тяжестью Эрома.

И карета продолжила свой путь. Со всех сторон на нас обрушилась лавина звуков: гомон людей, ржание лошадей, цокот копыт по мощеным камнем улицам и грозное покрикивание стражников на глупых прохожих, попавшихся на их пути.

— Волнуешься, — тут же спросила у матери. Подхватив ее ладонь, сжала в поддержке.

Даже мои тетушки притихли. И лишь бабушка с невозмутимым видом продолжала дымить своей трубкой. Она редко вступала в перебранку между мной и ее родственницами. Порой мне казалось, что она наблюдает за нами и молчаливо ждет, что же получится из всей этой затеи.

— Сколько по времени нам ехать до вашего графства? — решила своими вопросами немного развеять накалившее напряжение.

— Чуть более получаса, — вздохнув, ответила Ярима. Потом, о чем-то подумав, сказала: — Можем съездить посмотреть гостевой дом.

В ее глазах было столько надежды, что я не смогла отказать. Да и самой хотелось посмотреть на то, где нам предстоит жить.

— Я обеими руками за. Осталось предупредить Эрома, что у нас немного изменился маршрут.

Встав, я подошла к перегородке, разделяющей нас от возчика. Открыв дверцу маленького окошка, высунув руку, стукнула по широкой мужской спине:

— Эром... Мы меняем траекторию полета! — шутя, выкрикнула я и тут же добавила: — Сначала едем в гостевой дом.

Закрыв окошко, подсела к матери и, решив немного разрядить обстановку, дурачась, громко крикнула:

— А сейчас, дамы и господа! По вашим многочисленным заявкам песня «Вечная любовь»! — вновь подхватив Яриму под локоток, запела очередную песню из моего мира:

«Если однажды горячее солнце станет холодным, как утренний лед,

Если зима жарким летом вернется и на песок белый снег упадет…»

Раскачивалась под такт слов, голосила во все горло, совершенно не заботясь о том, что меня могут слышать за пределами кареты. С улыбкой на лицах наблюдала за призраками, с застывшими лицами вслушивающихся в слова песни. Я не удивилась. Когда раз за разом пела на бис эту песню. Да и по-другому не могло быть. Вслушиваясь в текст, раскрывается женская душа, и хочется, чтобы именно для