Магазинчик грешницы. Списанная со счетов - Виктория Вера

— Госпожа? Вы пришли в себя? — из дырки в полу показывается голова Сэлли. — О, боги Варрлаты! Как вы себя чувствуете?

— Хорошо… — повторяюсь. — Сэлли, что происходит? Где мы?

— Так на чердаке в доме Ании. Больше-то здесь и прилечь некуда. Не на лавке же внизу пристраиваться. Это муж Ании вечером вернулся да помог перенести вас под крышу. А я уже переодела и ухаживала.

Женщина с красноватым лицом всё это время молча сидит рядом. Наблюдает за нами. Её губы не улыбаются, но отчего-то мне кажется, что она очень довольна.

— Спасибо, Сэлли. Я твоя должница…

— Это фиру Ом Хелию надо благодарить. Её заслуга! — кивает на женщину. — Мы с Ани уж и не знали, что делать.

Снова замираю на женщине взглядом.

Какая необычная у неё внешность для здешних мест. Помимо кожи, фиру выделяет кошачий разрез глаз, немного приплюснутый нос и тяжёлая копна блестящих смоляных кудрей, подвязанная цветастым платком. Пальцы фиры покрыты маленькими татуировками в виде чёрных точек и линий.

— Благодарю вас, фира Ом Хелия. Скажите, сколько я должна за помощь?

Женщина неожиданно широко улыбается, и я слышу мягкий смех.

— Не за монетами я пришла, деточка. Коли захочешь отблагодарить, противиться не стану, но лучше о себе сейчас думай. Тебе-то явно нужнее.

Сэлли рассказала ей нашу историю? Или это я так выгляжу, что с меня даже плату спросить зазорно?

— Отблагодарю. Обязательно отблагодарю! Не люблю оставаться должницей, — пытаюсь улыбнуться.

— Вот и ладненько. Рада была познакомиться, деточка, но пора мне уже к себе вернуться. Дел-то всегда невпроворот, — женщина с необычными чертами лица по-кошачьи грациозно поднимается и шагает к дырке в полу. — Ты береги себя, а как окончательно поправишься, заходи ко мне на чай. Я всегда гостям рада.

— Зайду… — сиплю уже вдогонку, когда она исчезает в дыре. — Спасибо!

— Ох как вы нас напугали! Такой жар был, такой жар! — всплёскивает руками Сэлли.

— Зато сейчас чувствую себя лучше прежнего, — улыбаюсь, старательно игнорируя противную слабость.

Это ж надо было так разболеться в мире, где непонятно какая медицина.

— Сэлли, а что именно делала фира Ом Хелия?

— Настои да отвары для вас делала, и кашицу какую-то вам мазала на грудь. — задумчиво перечисляет. — На спину тоже мазала.

— А как Ания отнеслась к тому, что мы здесь? Мне очень перед ней неудобно. Столько лишней мороки.

— Она говорит, чтобы мы оставались, сколько сами желаем. Вот только места в доме мало, поэтому спать придётся на чердаке. Ой, вам бы поесть, Ания как раз суп приготовила! — неожиданно спохватывается. — Я мигом!

Не дожидаясь ответа, сбегает в дырку в полу.

Медленно сажусь на постели и слегка пригибаю голову, потому что если выпрямлюсь, то упрусь макушкой в скос крыши.

Осматриваюсь.

Рядом со мной проходит каменная печная труба, от которой исходит приятное тепло.

В торце чердака есть маленькое, частично заколоченное окно, которое и является здесь единственным источником света.

Из всей мебели только кучка какого-то хлама в углу, низкая облупившаяся табуретка, выполняющая роль прикроватной тумбочки, да два старых соломенных тюфяка вместо кроватей.

Между балками крыши натянута верёвка, на которой сушится посеревшая от времени простынь и домашнее платье Сэлли.

Ну здравствуй, мой новый дом.

Хмыкаю и отчего-то улыбаюсь. Всегда считала, что дом — это не стены, а те, кто находятся внутри рядом с тобой. А комфорт… комфорт — дело наживное. Главное, чтобы в душе был уют.

— А вот и суп, госпожа! — довольная Сэлли ставит на облупившуюся табуретку миску и протягивает мне кусок хлеба.

— Сэлли, я не особо голодна, прибереги хлеб для других.

— Вам кушать нужно обязательно! Так фира Ом Хелия сказала. И за хлеб не волнуйтесь. Я Ании с детками помогаю, а она теперь работает понемногу, — как обычно, бегло и забавно тараторит. — А то ведь с малыми и из дома не отойти было. А муж её все дни работает.

— Вот значит как? А сама Ания чем занимается? Как работает?

— Так кружевница она… Госпожа, а чего это вы не кушаете? Вам обязательно нужно поесть! — резко меняет тему и упирает руки в боки. Сейчас хрупкая Сэлли похожа на строгую нянюшку.

Мне становится смешно.

— Хорошо-хорошо. Видишь, я уже ем, — демонстративно засовываю в рот большую деревянную ложку.

— Вот и славно! Я пока вниз пойду, лохань для купания подготовлю.

— Ооо!! — едва не стону от предвкушения.

Положа руку на сердце, сейчас я бы не отказалась от горячего душа с таким напором, какой был в моей квартире в прошлой жизни. Но лохань тоже прекрасно. Очень хочется смыть с тела запах пота и болезни.

— Сэлли, ты моя спасительница.

— Ой, да будет вам, госпожа! — смеётся и смущённо отмахивается. — Вы как покушаете, зовите меня, помогу платье надеть, — указывает на аккуратную стопку вещей в углу.

— Сэлли, а давай ты тоже будешь обращаться ко мне по имени и на ты? — предлагаю ей уже не в первый раз.

— Боги с вами, госпожа! Не смогу я так! Неправильно это! — окончательно смущается и сбегает.

Внутри приятным теплом растекается благодарность к этой девочке. Не представляю, как бы справилась без неё. Выходит, все эти дни я лежала на старом тюфяке, а Сэлли меняла мне простыни.

Как неудобно перед ней.

Доедаю и переодеваюсь сама. Ещё не хватало отвлекать Сэлли по таким пустякам. Забираю посуду и осторожно спускаюсь с чердака. Вместо обуви на моих ногах толстые носки, поэтому ступаю бесшумно.

— А ты уверена, что вины Лоривьевы в том действительно нет? — из боковой комнаты доносится голос Ании.

— Да что ты такое говоришь! Моя госпожа не какая-то там ветреная особа! Она пять раз всё обдумает, а только потом делает!

— Не сердись, не сердись, Сэл. Я просто спросила. Значит, надобно ей с тем лордом объясниться, иначе ума не приложу, как леди будет среди простолюдинов да без денег выживать.

— Ох, лорд той ночью злой такой был, что я бы к нему и подойти побоялась! Как с таким объясняться?

Злой, значит… вот как…

А не сам ли он приказал вышвырнуть нас как бродяг?

— Неужто вот так сразу в клевету и поверил?

Не хочу подслушивать и показываюсь в дверном проёме. Девушки замечают меня и смущаются.

— Прости, Лоривьева. Не обижайся на наши обсуждения, я просто переживаю, — Ания перекладывает рукоделие со своих колен в корзинку и поднимается. — Рада видеть тебя в добром здравии. Мы как раз воду вскипятили, давай-ка я чаю горячего нам налью?

— Спасибо, Ания. От чаю не откажусь, и я не в обиде, — следую за ней, со своей