Эгоист - Дарья Белова

Интересно, он когда-нибудь любил? Или смог бы полюбить? Стоп. Его сердце всегда было свободным…

– Тебе не грозит стать чутким, Майк Марино. Ты далек от этого.

– Почему? – спрашивает с долей претензии.

Покашливание с соседнего кресла напоминает, что мы не одни.

– По-че-му? – Марино и не замечает ничего.

Переглядываюсь с Паоло. Понимаю, что тему нужно закрыть. Слишком лично.

Но взгляд Майка уже не прихлопывает. Он выматывает все вены и сухожилия наружу. Я боюсь сделать вдох, не почувствовав покалывающей пустоты внутри.

Нам лететь несколько часов, и я не представляю, как пережить их.

Нельзя было оказываться с Марино в одном закрытом помещении. Вон, ему посторонние люди не помеха.

– Твоя вода, принцесса.

Майк прыскает. Почти смеется. Если бы это был обычный самолет, я бы пожаловалась пилотам на дебош в салоне. Итальянец сводит меня с ума. Во всех смыслах.

Какая женщина сможет вытерпеть этого… Придурка?

– Принцесса… Эй, а принеси мне тоже, Алекс.

– Встань и сам возьми.

– Я не могу… У меня… Руки болят.

Улыбается при этом и вертит ладонями. На них еще видны покраснения, и кожа наверняка и правда болит. Перчатки терли, да и температура внутри кокпита всегда кажется невозможной.

– Говнюк, – слышу ругательство Эдера и прикрываю рот рукой.

Алекс садится, демонстративно посматривая на соседние кресла. Они точно друзья с Майком.

Иногда кажется, что святая троица – Марино, Эдер, Сафин – далеки от дружбы. На трассе они готовы вырывать свои секунды зубами, а потом вот Рождество вместе отмечают.

Странные они, гонщики эти.

– Я принесу, – сдаюсь.

Вдруг у Майка и правда руки болят?

– Я помогу! – итальянец вскакивает как мячик-попрыгунчик. Улыбается при этом хитро. Ноги слабеют. По-любому из-за полета.

Ухожу за ширму, нахожу стюардессу, которая наливает мне воды в стакан. В ее глазах удивление. Конечно, уже второй человек сам подходит за водой. Даже в экономе этого не делают, а зовут стюардесс.

Марино преграждает мне путь. Я чуть не разливаю воду на его дорогущую футболку. Еще заставит стирать. Он может.

В резюме так и напишу: покупала презервативы, подавала кофе, стирала футболки.

Еще больше ненавижу!

– Пойдем в бар? – с ходу спрашивает. Воздухом давлюсь.

Он не только эгоист, но еще и нахал. Беспринципный, напористый, упрямый, строптивый гонщик.

Ставлю стакан с водой на полку и скрещиваю руки. Хочется закусить губу, но не с целью соблазнить, а от бешенства, но боюсь, прокушу и будет больно.

– У меня, вообще-то, парень есть! – вскидываю подбородок.

Майк невысокий, но я совсем коротышка.

И прости меня, Алекс, что я так нагло пользуюсь тобой.

Мы не встречаемся, он не мой парень, а я не его девушка, хотя Эдер оказывает мне все знаки. Так и не скажешь, что австриец. Терпеливый, спокойный, уступчивый… Не то, что этот, у которого сейчас от нашего молчания крышу сорвет.

– А я тебя и не на свидание зову. Так… Работу твою обсудить, – кривит лицо и убирает несуществующую пылинку с моего плеча.

От прикосновения даже через ткань волна дрожи проходит. Но я просто замерзла.

– Она тебя не устраивает?

– Не-а. Жемчужина.

Сложно поверить, что несколько часов назад Марино меня обнимал. Он пах как машина, но я с силой себя оттащила от него.

Мне нельзя. Нам нельзя.

– Что ж, готова встретиться с тобой в рабочей обстановке, скажем, завтра. А в бар иди-ка ты с… Сильвией, Марино.

– Ревнуешь, Эльза?

Открываю рот, но эмоции перехватывают все слова. И вновь предательские слезы готовы выступить из глаз. От одного упоминания этой длинноногой кровь взрывается, будто я бомба с детонатором по имени «Сильвия».

– Вот, не забудь. Вода для твоего парня.

– Это твоя вода, – говорю одними губами. И я бы подсыпала туда яда.

Взгляды режут беспощадно. Мы либо сейчас придушим друг друга, либо… Поцелуемся.

– Mamma mia, из головы вылетело. Ну вот, есть и плюсы в твоей работе.

Майк выпивает воду залпом. Затем отставляет пустой стакан, а я упираюсь взглядом в его губы, на которых осталась вода, и он слизал ее языком.

Мы продолжаем уничтожать друг друга взглядами, часто поглядывая на губы.

– Встретимся в баре, жемчужинка.

Глава 20. Таня

– Встретимся завтра вечером? – спрашивает Алекс, как только шасси коснулись твердой земли.

Мы все еще пристегнуты, а мои мысли вьются вокруг Марино. Он флиртовал со стюардессой, и та ему улыбалась. Нужно будет выяснить, как пожаловаться на нее в авиакомпанию. Сомневаюсь, что им разрешен флирт с пассажирами.

– Завтра? Вечером? А разве ты не улетаешь сейчас домой и все такое?..

Майк берет свой рюкзак, подмигивает мне, жуя жвачку. По-любому стюардесса дала. Надеюсь, упакованную, а не через свой рот.

– Хотелось бы поужинать с тобой. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Полет был длинным и тяжелым.

О да! Тяжело было смотреть на широко развалившегося Марино и услужливую стюардессу. Мои глаза не закрывались ни на секунду.

– Тогда до завтра? – чрезвычайно радостно отвечаю.

Нужно смыться быстрее, чем Марино, чтобы не видеть, как он будет заманивать в свои итальянские сети стюардессу.

Что я творю? Меня на свидание зовет известный гонщик, а я удираю. Хотя… Один уже звал, и чем все закончилось? Разбитым сердцем, раздавленным эго и потерей веры в мужчин. Особенно в пилотов «Формулы».

Алекс помогает достать мои вещи с верхней полки, при этом мило улыбается. А Алекс Эдер не улыбается просто так. Он вообще почти не улыбается.

– Я могу проводить тебя до дома, – говорит близко.

Фыркаю, отворачивая взгляд.

– Не то имел в виду.

Посмеиваемся одновременно.

Мне кажется, я вижу, как щеки австрийца покрываются стеснительным румянцем. Вот, человек хоть чего-то стесняется. Например того, что недвусмысленно выразился. А этот?

– Спасибо, Алекс. Но я сама.

Мы выходим из самолета, забираем багаж. Марино и след простыл. Одна мысль, что он застрял где-то со стюардессой, поджигает изнутри. Я настоящая канистра