Никогда правда - Джилл Рамсовер

— Твоя любовь — это все, чего я когда-либо хотела, — шипела она, ее глаза стекленели от непролитых слез.

Мы оба затихли, наши тяжелые вздохи были единственным звуком, проникающим сквозь белый шум в моем мозгу. Ее слова дезориентировали меня. Заставили меня усомниться во всем, что, как мне казалось, я знал... во всем, в чем я был так уверен.

Черт!

Я уже попадал в такие же ловушки — задавал себе вопросы и обсуждал свои сомнения — и я не собирался снова наступать на эту мину. Не давая себе времени на раздумья, я опустил плечо, упершись в живот Софии, и поднял ее в воздух.

— Какого черта ты делаешь? Нико! Опусти меня! — Она ударила руками о мою спину, и я прижал ее дрыгающиеся ноги к груди, удерживая их на месте.

Я быстро взял одну руку и отвесил ей звонкий шлепок по заднице. — Прекрати шуметь, пока не разбудила соседей. — Я повернулся, чтобы выйти на крыльцо, и увидел, что Энцо смотрит на нас изнутри. Я выдержал его пристальный взгляд, размышляя, не вляпался ли я только что в чертову кучу неприятностей, но мужчина просто повернулся обратно к своей жене.

Шок Софии от того, что я шлепнул ее по заднице, успокоил ее во время моего обмена с Энцо, но как только я сделал шаг к лестнице, она возобновила свой протест. — Боже, помоги мне, если ты не опустишь меня, я буду кричать так громко, что разбужу не только соседей.

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты милая, когда злишься? — спросил я, ухмыляясь, продолжая нести ее вокруг дома.

— Нико Конти, я серьезно. Ты не можешь просто украсть меня из дома моих родителей.

— Твой отец видел нас. Он знает, что ты со мной.

— И я полагаю, это делает все это нормальным? Куда ты меня забираешь? Это просто смешно, — ворчала она, прежде чем шлепнуть меня по заднице.

— Осторожнее, я не против возмездия.

— Видимо, не так уж много есть того, что ты не сделаешь.

Ах, София. Ты даже не представляешь, насколько ты права.

Я открыл пассажирскую дверь своей машины, затем поставил ее на землю. — Садись.

— Я никуда с тобой не поеду, — вызывающе сказала она, скрестив руки на груди.

— София, я не собираюсь причинять тебе боль. Мне нужно выполнить одно поручение, и нам явно есть что обсудить, поэтому ты поедешь со мной. А теперь садись в машину.

— Откуда мне знать, что ты не собираешься причинить мне боль?

— Разве я когда-нибудь причинял тебе боль?

Ее глаза ответили за нее. Сильная боль в этих лесных глубинах выпотрошила меня.

Протянув руку, я смахнул с ее глаз прядь. — Я не это имел в виду, Божья коровка. Я бы никогда не поднял на тебя руку.

Ее взгляд опустился, и она выдохнула, прежде чем скользнуть на пассажирское сиденье. — Не могу поверить, что я это делаю, — пробормотала она перед тем, как я закрыл дверь.

Я ухмыльнулся, проходя к водительскому месту. Я был так же удивлен, как и она, хотя явно более оптимистично оценивал неожиданный поворот событий. Добиться с ней общения было непростой задачей, а теперь она была моей на столько, на сколько мне было нужно. Черт знает, что я буду говорить, но то, что она осталась наедине со мной — это уже начало.

— У меня короткая встреча с одним человеком в Джерси. Я привезу тебя обратно, как только закончу, — сказал я в качестве небольшой уступки, надеясь унять ее раздражение.

— В десять часов вечера в пятницу? — Она сделала паузу, ее глаза смотрели на меня. — Чем именно ты сейчас занимаешься?

— Я профессиональный боксер. Я зарабатываю на жизнь боями.

В машине несколько минут стояла тишина, прежде чем легкое прикосновение ее пальцев пробежало по коже моих костяшек. Вернее, по рубцовой ткани на моих костяшках. Моя кожа была покрыта крапинками и бугорками там, где она была разорвана и заживала столько раз, что и не сосчитать. Все суставы были толстыми от травм и неправильного обращения, что придавало моим рукам шишковатый вид.

— А как насчет пианино? Ты все еще играешь? — тихо спросила она.

— Не совсем. Мама заставляет меня, когда я приезжаю к ней.

— Почему бы и нет? Ты должен. Раньше ты любил играть.

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Наверное, я был слишком занят, чтобы меня посетило вдохновение.

В нашей частной школе ученики могли заниматься на фортепиано. Я пришел в восторг в возрасте шести лет, когда начал учиться читать ноты. Мама нашла старое расшатанное пианино на распродаже, чтобы я мог заниматься дома, и это стало одним из моих любимых развлечений. Когда мой мир изменился, я бросил играть, потому что в моей новой жизни для этого не было места.

— Это просто глупо. Всегда найдется время для музыки. — Она говорила себе под нос, убирая невидимые ворсинки со своих коленей.

Я ничего не ответил. То, что она сказала, было правдой, но у меня не было никакого желания обсуждать это.

— Как твоя мама? У нее все хорошо? — спросила она после недолгого молчания.

— Да. После того, как она наконец развелась с моим отцом, ее жизнь наладилась. Сначала было немного труднее, но в долгосрочной перспективе это определенно улучшение. Она переехала в Квинс и работает в небольшой пекарне. Я пытаюсь ей помочь, но она упряма. — Я бы настаивал на своем, если бы мама была недовольна, но она наслаждалась своей независимостью.

— Наверное, бокс хорошо оплачивается, — пробормотала она, вглядываясь в первоклассные детали моей машины. — Я никогда не думала, что ты будешь продолжать драться. Я думала, что это какая-то фаза или что-то в этом роде. — Она откинула голову на подголовник, ее глаза были скрыты в тени.

Ее слова вернули нас обоих в тот день, когда я разорвал наши отношения. В машине стояла тяжелая тишина, настолько напряженная, что я ожидал, что в любой момент стекла запотеют. Никто из нас не ответил, оба были погружены в свои мысли. Я понятия не имел, как исправить то, что произошло. Поговорить, как взрослые люди, казалось хорошим началом, но что будет дальше — никто не знал.

Когда прошло несколько минут, я оглянулся и увидел, что