Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри

Вздрагиваю от этой команды…

Жмусь к стене.

Воспоминания от встречи на леваде еще живы…

– Иди сюда, – Михаил видит, что я боюсь, и протягивает мне руку.

А мне только того и надо.

Быстро подхожу и прячусь за его спину.

Слышен грохот, стук копыт, мычание.

– Ой… – жмусь к Мише испуганно.

– Не нервничай. Коровы спать хотят. Возмущаются, что их не домой, а в чужое место гонят, – в его голосе появляется что-то очень похожее на уважение, – они умные.

Мимо нас проходит ошалелая буренка, смотрит удивленно и испуганно и… тут же прямо посреди коридора наваливает лепешку!

– Отлично! Пошел процесс! – смеется Миша. – Не вступи! – подхватывает меня, переставляет к противоположной стене – ближе к выходу.

– Миша, курей нести уже? – кричит кто-то со двора.

– Неси, Ильинична! Неси! И курей, и гусей…

Деревня.

Это же почти нормально, что пастух не уследил за стадом, что птица забрела на чужой двор или что…

– Ви-и-и-и-и…

Мимо меня пронеслась крупная свинья…

Ой, божечки!

Ничего не нормально!

Но должно сработать!

Те, на “гелендвагене”, они от этого всего школу точно очищать не будут.

В этом уверены все, кто сейчас рядом с нами тут старательно загаживает классные комнаты.

Очень надо было отвадить их быстро и бесконфликтно. Со скота в деревне взятки гладки.

“Новых покупателей не будет”, – это Миша произнес так уверенно, что никто даже не стал уточнять ничего на этот счет.

А эти, с пушками под пиджаками, они от коровьего помета сбегут только в путь.

– Миш! – кричит молочница. – Завтра-то на луг Милку мою отпустишь?

– Конечно – хохочет. – А то у кого ж я молоко покупать буду! Но с луга сюда! На все выходные!

Мы еле дождались, пока братки уедут. В школу согнали почти все поголовье с деревни.

Ключи? Сигнализация? Охрана?

Когда я об этом заикнулась, мужики переглянулись и неловко скрыли усмешки.

Деревня!

– Пойдем, – Миша подает мне руку.

Я вкладываю свою ладонь, чтобы опереться в очередном прыжке и… И он ее не отпускает.

А я почему-то не выдергиваю.

Этот азарт, этот заговор, это все так сильно сближает. Чувство локтя! Братская близость! Дружба заговорщиков!

Меня переполняют предвкушение и страх…

– Миш, а отмоем?

– Отмоем, конечно, – смеется он. – Ты бы видела в каком состоянии мне продали мой дом!

– Ой, – неловко краснею. – Я думала ты сам построил…

– Нет, – качает головой. – Хотя ремонт там, конечно, сделал капитальный. Но, – ухмыляется, – зато ж я теперь знаю, что куриный помет смыть сложнее всего, – смеется, – но можно!

– Боже! Что мы творим, – закатываю глаза.

– Нужно, чтобы браткам школа стала не интересна, – в голосе Михаила проскальзывают стальные нотки. – С остальным и так справимся. Кстати! – он оборачивается ко мне. – Мне теперь совершенно точно нужно в город, – смотрит, будто собирается что-то сказать, но не решается. – Поехали вместе! – наконец выпаливает он.

– Вместе? – распахиваю глаза.

– Ну… – тянет. – Тебе не надо что-то купить для занятий… Какие-нибудь тетради, прописи… Купальник, в конце концов! – выпаливает он и, кажется, краснеет.

– Купальник? – я просто теряю дар речи. – А Лиза?

– С нами, конечно! – фыркает. – Я ей давно карусели обещал.

– То есть… – тяну.

– У меня есть дела примерно на час, – пожимает плечами он. – Остаток дня можно будет просто погулять, – вдруг смотрит на меня озорно. – Решайся! Сейчас в понедельник братки увидят школу, и еще долго всем нам будет не до прогулок!

Улыбается себе в бороду…

Да, я слышала рассуждения деревенских о том, как это все потом мыть.

А Михаил пообещал найти спонсоров на ремонт. И намекнул, что пора бы приструнить Петровича.

– Ну окей! – расправляю плечи я, хотя напряжена жутко. – Можно и погулять один денек! Пока там куры и утки для нас работают.

.

Михаил

Маленькая, серьезная, решительная… Такая классная!

Она из тех, с кем можно идти в разведку.

Долго уточняла детали, решалась, но…

Но когда согласилась с моим планом, то работала наравне с деревенскими, а кое-где даже и больше.

Почему-то не ожидал от нее этого.

А она… Поди ж ты…

Идет сейчас рядышком. Ладонь свою из моей не вынимает.

А я держу.

Мне как-то безумно кайфово просто держать ее за руку.

Чувствую себя мальчишкой шестнадцатилетним.

От коровы ее защитил, через лужу помог перепрыгнуть… И веду ее за руку.

Домой.

К нам домой.

Когда загонял скот в служебную квартирку, вдруг отчетливо понял, что я не хочу, чтобы Инга от меня съезжала…

Ну что ж…

Комнаты учителя будем ремонтировать в последнюю очередь. Уж я распоряжусь.

Как-то незаметно в тишине деревенской ночи доходим до дома.

Лиза уже спит.

Треплю по загривку Шмеля, открываю дом…

– Ну что? – замираю около двери в ее комнату. – Спокойной ночи?

Глава 23

Инга

Он стоит в темном коридоре напротив меня, и между нами едва полметра…

Я чувствую его теплое дыхание, я вижу блеск в его глазах, жар в его взгляде.

Во взгляде, который он не спускает с меня…

– Инга, – вдруг хрипло произносит он и рывком приближается ко мне вплотную.

На секунду он замирает! В миллиметре от моего лица! И мир в этот момент для меня перестает существовать.

– Миша, – выдыхаю ему в ответ и тут…

Он впивается в мой рот поцелуем. Именно впивается. Жарким, страстным, голодным…

Его язык вторгается в меня, изучая, дразнясь, выманивая.

Его сильное тело прижимает меня к стене, нога втискивается между моих колен, шершавые руки у меня на лице. Гладят, удивительно нежно гладят. Кончиками пальцев по скулам, по шее…

А я послушно подаюсь ему навстречу.

Обхватываю его рукой, прижимаюсь к нему.

Наслаждаюсь. По-настоящему наслаждаюсь.

Мне кажется, меня никто так не целовал!

Боже, да кроме Федьки меня же никто и не целовал!

А с ним это было не так. Совсем не так. Он целовал, словно делал мне одолжение! Мимолетно, украдкой, чтобы никто не видел…

Сейчас я чувствую, что я желанна, что я нужна, что меня хотят до потери пульса, что мною дышат, меня впитывают, изучают, поглощают… Сейчас я чувствую себя женщиной!

Боже, что я творю?

Какой же он клевый!

Как же мне хочется растаять в его объятьях…

Но…

Но Лиза…

И он же…

Он отец моей ученицы… Как я буду детям потом в глаза смотреть? Ведь не утаишь…

– Миша, – это почти стон, – подожди, – упираюсь руками в его грудь. – Нет! Нельзя! Не так!

И эта моя сбивчивая фраза окатывает его словно ушат ледяной воды!

Замирает, отстраняется, стискивает зубы. Вижу кадык, дернувшийся на его шее. Вижу, как сжимаются в